Декоратор. Книга вещности - Тургрим Эгген

— Ты ничего не забыл? — задыхается в трубке Туре Мельхейм.

Забыл? Я не могу вспомнить, чем занят, кто таков и где моё место в мире, но чтобы я забыл некую простую и конкретную вещь, имеющую касательство к Туре Мельхейму? Не припоминаю.

— Ты в порядке?— спрашиваю я. В данную секунду я занимаюсь тем, что вожу ручкой по кальке. Каракули походят на шпиль собора. Частокол острых, узких башен с квадратным основанием, как бы пирамид, для чего-то вытянутых вверх. Пустое рукоблудие.

— Я только что говорил с Эйнаром Сюлте. Он сказал, что ты ему не звонил. Хотя, помнится мне, давно должен был это сделать.

Да, про Сюлте я забыл. Это просто очередное свидетельство того, до чего дырявая теперь у меня связь с действительностью. Вообразить, будто сумею притерпеться к Сюлте или возьмусь за работу, буде он мне её предложит, я не в силах, но и отказаться с порога кишка тонка.

— Я потерял его телефон, — отбрехиваюсь я.

Туре диктует мне его, уже в третий раз.

— Он в городе до пятницы и хочет повидаться с тобой и показать дом.

Страх перед общением с дико незнакомым человеком так силён, что мне приходится прибегнуть к технике самовнушения: сконцентрировавшись на предметах в комнате, потом на звуках вокруг, наконец, на процессах внутри моего тела, я медленно сжимаю круг, пядь за пядью, и слышу только, как колотится моё сердце. Когда я различаю каждый удар явственно, я беру трубку и набираю номер Сюлте.

Он дружелюбен. Сначала предлагает пообедать в «Театральном кафе» в половине второго. Потом вспоминает (похоже, ему суфлируют, секретарь, наверно), что уже обещал кому-то ланч и предлагает увидеться попозже, часика в три. Не мог бы я подскочить на заповедный остров Бугдёй, улица Коммандервейен, такой-то номер? Он будет ждать меня у дома. Так и договариваемся.

Для, как теперь говорят, прикола я пририсовываю одному из шпилей распятие.

Приняв душ и облачившись без претензий — в джинсы, льняную, грубого переплетения, рубашку и толстую шерстяную кофту, я спускаюсь вниз и сажусь в машину. И не вспомнить, когда выезжал в последний раз. Бесцветное солнце осветляет блёклый день. Снег по обочинам всё ещё белеет. Белое красиво. Сомневаюсь, чтоб в гардеробе Сильвии была хоть одна белая вещь.

Стоя в пробке на повороте с Бугдёй-аллеи вниз к Шёлюст, я рассматриваю новые офисные дворцы, взметнувшиеся за последние несколько лет. Ещё немного, и здесь станет чистой воды медиа-гетто.

Здания есть и красивые, но натыканы одно в одно. Как сельди в бочке. Кстати, удачная метафора для СМИ — сельди в бочке. Они маринуются в собственном соку, в замкнутом пространстве. Иногда руки чешутся пойти постучаться в голубой экран: «Привет! Слушайте, я тут тоже сижу. Вы про меня не забыли?» Но, как правило, я их игнорирую. Скоро вся пресса скучкуется в нескольких гетто — здесь, на Скёйене, Нюдалене и Акерсэльвен — и срастётся ещё теснее. Тогда уж в этот мирок ни один намёк на реальную жизнь не прорвётся.

БУМ!

Резко дёргаясь вперёд, я понимаю, что догнал серебристо-серый «вольво». Как назло к тому же такси. Как такое могло случиться? Во избежание этого, насколько я знаю, ввели правила движения. Постепенно до меня доходит, что такси остановилось высадить пассажира, очевидно журналиста, спешащего укрыться в своём кабинетном раю со «стимулирующей непрямой подсветкой», а я загляделся по сторонам, задумался и не увидел тормозных огней. Пассажирка, дамочка в коротком искусственном полушубке под оцелота, разинула рот и замерла на тротуаре с кредиткой в руке. Шофёр вылезает из машины. Мне страшно хочется рвануть отсюда, но нельзя. Поэтому я отъезжаю на пару метров и заруливаю на тротуар. У него на бампере приличная вмятина и разбита левая фара. Ну вот, опоздаю к Сюлте, думаю я.