Когда рассеется туман - Кейт Мортон

— Похоже, завтра пойдет дождь, — сказал он наконец, по-прежнему не глядя на Ханну.

— Я всегда любила дождь.

Мистер Фредерик не отвечал.

Я составила посуду на поднос.

— Вам больше ничего не нужно, мисс?

Ханна, позабывшая было, что я здесь, повернулась и сказала:

— Нет. Спасибо тебе, Грейс. — Она взяла меня за руку. — Я буду скучать, когда уеду.

— Я тоже, мисс. — Я присела и покраснела от удовольствия. — Спокойной ночи, милорд.

Мистер Фредерик сделал вид, что не услышал.

Я все гадала, что привело его в комнату Ханны. Что он хотел сказать ей накануне свадьбы, чего нельзя было сказать за обедом или в гостиной? Я вышла, закрыла за собой, и — стыдно признаться — поставила поднос на пол и приникла ухом к двери.

Сперва я ничего не услышала и даже побоялась, что дверь слишком толстая, а мистер Фредерик говорит слишком тихо. Потом до меня донесся его кашель, и он заговорил — быстро, низким голосом:

— Я знал, что потеряю Эммелин, как только она войдет в возраст, но тебя?!

— Ты вовсе не теряешь меня, Па.

— Теряю! — повысив голос, почти крикнул он. — Сначала Дэвид, потом завод, а теперь еще и ты. Самое дорогое… — Он попытался взять себя в руки и заговорил снова сдавленным голосом: — Я же не слепой, понимаю, что все из-за меня.

— Что из-за тебя, Па?

Тишина. Скрипнули пружины. Когда мистер Фредерик снова заговорил, я поняла, что он сел на кровать Ханны.

— Не делай этого, — торопливо попросил он. Скрип. Он снова поднялся на ноги. — Одна мысль о том, что ты станешь жить среди этих людей… Они продали мой завод чуть ли не за моей спиной…

— Па, других покупателей все равно бы не нашлось. А тот, которого предложил Саймион, заплатил хорошие деньги. Представь, что было бы, если б ты не отдал кредит. Лакстоны тебя просто выручили.

— Выручили? Скажи лучше — обобрали! А ведь могли помочь. Спасти завод. А теперь забирают и тебя. Когда я думаю об этом… Нет, ничего у них не выйдет. Мне надо было вмешаться гораздо раньше, пока вся эта затея со свадьбой не зашла слишком далеко.

— Па…

— Я не смог вовремя остановить Дэвида, но черт меня побери, если я повторю ту же ошибку с тобой.

— Па!..

— Я просто не позволю…

— Па, — сказала Ханна, и в голосе ее прозвучала незнакомая мне твердость. — Я уже все решила.

— Так измени его! — рявкнул мистер Фредерик.

— Нет.

Я испугалась за Ханну. О нраве мистера Фредерика в Ривертоне ходили легенды. Когда Дэвид осмелился ослушаться отца, тот прекратил с ним всяческое общение. Что же он сделает сейчас, встретившись с открытым сопротивлением дочери?

— Ты смеешь перечить родному отцу? — дрожащим от ярости голосом спросил он.

— Да, если считаю, что он неправ.

— Что за упрямая дурочка!

— Вся в тебя.

— На твою беду, моя девочка. Я всегда отступал перед твоим упорством, но сегодня я не сдамся.

— Это моя жизнь и мое решение.

— Ты моя дочь, и сделаешь, как я скажу! — в голосе мистера Фредерика против его воли послышалось отчаяние. — Я приказываю тебе отменить свадьбу.

— Па…

— Попробуй только выйти за него, — почти прошептал он, — и я откажу тебе от дома.

Я похолодела. Хотя я разделяла чувства мистера Фредерика и всем сердцем желала, чтобы Ханна осталась в Ривертоне, я прекрасно знала, что угрозами ее не возьмешь.

— Спокойной ночи, Па, — будто подтверждая мои мысли, ледяным тоном произнесла Ханна.

— Идиотка, — сказал он растерянно, как человек, который все никак не может признать, что игра проиграна. — Глупая маленькая идиотка.

Его шаги прозвучали у двери, я подхватила поднос и уже хотела отскочить, когда Ханна сообщила:

— Свою горничную я забираю с собой. — У меня екнуло сердце. — Нэнси прекрасно приглядит за Эммелин.

Остолбенев от счастья, я едва расслышала слова мистера Фредерика:

— Убирайтесь обе. — Он так резко распахнул дверь, что я чуть не уронила поднос, отпрыгнув к лестнице. — Вот уж кто мне тут меньше всех нужен, так это она.

* * *

Почему Ханна вышла замуж за Тедди? Не потому, что любила, а потому, что была готова полюбить. Молодая и неопытная — с кем ей было разделить свои чувства?

Как бы там ни было, многим ее выбор показался идеальным. Его одобрили Саймион и Эстелла Лакстон, его одобрили под лестницей. Даже я обрадовалась, узнав, что уеду с молодыми. Правы были леди Вайолет и леди Клементина — Ханне все равно пришлось бы за кого-нибудь выходить, так почему бы не за Тедди?

Они поженились дождливым субботним днем, в мае тысяча девятьсот девятнадцатого, и через неделю мы уехали в Лондон. В первой машине — Тедди и Ханна, во второй — камердинер Тедди и я с чемоданами.

Мистер Фредерик, бледный и неподвижный, стоял на лестнице. Сидя в машине, я в первый раз сумела беспрепятственно рассмотреть его лицо. Прекрасное, благородное лицо, бесцветное от горя.

Слева от него, выстроившись в ряд, по старшинству, расположились слуги. Даже няню Браун вытащили из детской, и теперь она стояла рядом с мистером Гамильтоном, доставая ему до локтя, и роняла тихие слезы в белый носовой платок.

Не было только Эммелин — она отказалась проводить сестру. Хотя я все равно заметила ее — перед тем, как тронулась машина, в одном из полукруглых окон детской мелькнуло побледневшее лицо. Или мне почудилось? Возможно, просто игра света. Или дух одного из малышей майора — вечных обитателей заброшенной комнаты.

Я уже со всеми попрощалась. Со слугами и с Альфредом. С того самого ночного разговора, в саду, Альфред говорил со мной так подчеркнуто-вежливо, что лучше б уж кричал! И все-таки я пообещала писать. И вытянула из него ответное обещание.

Маму я навестила за неделю до отъезда. Она отдала мне свою старую шаль и целую коробку ниток и иголок, чтобы я следила за своей одеждой. В ответ на мои благодарности лишь пожала плечами и сказала, что ей коробка все равно не нужна — пальцы так скривились, что не могут больше держать иглу. Она расспрашивала меня о свадьбе, о заводе мистера Фредерика и кончине леди Вайолет. Я удивилась, как равнодушно она приняла известие о смерти бывшей хозяйки. Я-то уверила себя, что мама просто обожала работу в Ривертоне, а она почему-то не выказала леди Вайолет ни малейшего сочувствия. Просто медленно кивнула и отвернулась.

Я не стала раздумывать над ее поведением — меня ждал Лондон.

Отдаленный, едва различимый рокот барабанов. Интересно, ты слышишь его вместе со мной?

Все это время ты был очень терпеливым слушателем. Осталось совсем немного. Вот-вот в жизнь Ханны снова войдет Робби. Ты знаешь об этом, ведь его возвращение — часть нашей истории. Не роман и не сказка — она не кончается свадьбой. Свадьба — лишь новое начало, предвестница очередной главы.