Ты самая любимая - Эдуард Тополь

— А Маргарита говорит, у Кати тэж, в цём жэ мисти.

— И ты приехал проверить? — спросил Альбертович.

— Ни! Ну, то есть… — смешался Василий. — Просто я работу нашел… Ну, у нас же на Вкраине нэма работы. Я и завербовался на канадский танкер, буду от арабов у Канаду нефть возить. А там Сомали, пираты, хто знае — живой доплыву, не доплыву. Ну и решил перед плаваньем дочку побачить. А денег нэма, так я тренером у наших молодых лосипедистов…

— Из Киева?! — спросил Трофимов.

— Нет, с Одессы.

— Из Одессы в Москву? Сколько же ты ехал?

— Та нэ довго. Трое суток.

— И по такой жаре ты трое суток вез эту колбасу, которую мы съели? — возмутился Илья.

— Так а я ж ее не ел, — невпопад заявил Василий.

— Не понял, — сказал Илья. — А что ты ел?

— Ни, я ничого не ив. Я усё сюды привез, шоб с Маргаритой знайомство з дочкой отметить.

Все смолкли, переглянулись.

— Ты трое суток ехал и ничего не ел? — все-таки поинтересовался Альбертович.

— Так.

— А мы тут все сожрали… — сказал Илья.

Тут вошла Маргарита, сообщила:

— Мама звонила. Они приезжают в семь утра, поезд двадцатый, восьмой вагон, — и посмотрела на часы. — Сколько осталось? Господи, мне же тут мыть еще после вас! Мусор выносить…

— Мы вынесем, — сказал Илья.

Вновь грянула «Хава нагила».

— Алло! — сказал Илья в свой мобильный. — Якара омарти лях: ахшав ани ло яхол! Бэ бэйт-сефер эцлену Фурсенко. Да не фурсенка, а Фурсенко. Сар ахинух! А ты учи русский! Сар ахинух — это по-русски министр образования. Хинэ ху йошев бэ хэдэр шель мэнахэль, вэ аннахну кулям мэхаким. Он выступает, а мы сидим.

Издали донеслись раскаты грома.

— Гэшэм хазак, ани ёдэа, — сказал Илья. — Гэшем хазах это по-русски сильный дождь. Аль тидаги — ничего не бойся.

Тут зазвонил мобильный Альбертовича.

— У Арсена Путин ужинает, — сказал он, — у Ильи — Фурсенко, а у меня… — и ответил в свой «Сони-Эриксон»: — Алло! Извини, я у Медведева… Нет, он всю нашу фракцию к себе на дачу вызвал. Я позвоню. Пока! — дал отбой и спросил у всех: — Видите? Все-таки есть польза от правительства.

Темнело. Поезд № 97 шел сквозь осенний ливень и грозу.

В его вагонах шла обычная пассажирская жизнь — кто-то ел в вагоне-ресторане, а кто-то у себя в купе…

Кто-то читал или играл с соседом в домино…

Кто-то в тамбуре целовался с попутчицей…

А дети — кто бегал по коридорам… кто сидел на горшке… кто, как Катин сосед, читал… а кто, как и наша Катя, уже спал на своей полке…

А вокруг шумела гроза, и ливень хлестал по крышам и окнам вагонов.

Но поезд упрямо шел на Москву.

В квартире Маргариты застолье продолжалось.

— А ты кому деньги должен отдать? — спросил Арсен у Трофимова.

— Ну… — уклончиво протянул тот.

— В нашем братстве секретов нет, — заметил ему Илья.

— Мы же договорились, — поддержал Василий.

— Ну, короче, это одни люди просили начальству передать, — нехотя сказал Трофимов.

— Чтобы дело закрыть. Так? — сказал Альбертович.

— Ну да…

— Я ж говорю, — сказал Илья, — сегодня без взятки ни в роддом, ни на кладбище!

— Мужчины! — вмешалась Маргарита. — Я хочу выпить за вас! За тебя, Илюша, за нашу с тобой школьную любовь! — И чокнулась с Ильей. — За тебя, Василий Гаевич! Хоть ты и сукин сын, но приехал на дочку посмотреть. И за то спасибо, — и чокнулась с Василием. — За вас, Сергей Альбертович! Если бы вы умели за женщинами ухаживать, все бы у нас могло по-другому быть, — и чокнулась с Альбертовичем. — И за вас, Арсен! Вкусно вы готовите, я к вам приду! Ну, и за тебя, Петя! Хороший ты парень, только не пей. Будь здоров!

Маргарита выпила залпом, все дружно крикнули ей «Ура!» и тоже выпили.

Издали опять донеслись раскаты грома.

— Ой! — испугалась Маргарита и даже перекрестилась.

— Пусть сильнее грянет буря! — сказал Илья.

— Нет, не нужно, — сказала Маргарита.

— Ваш Горький уже одну бурю нам накликал, — сказал Арсен. — На сто лет хватило.

— У нас был Горький, — снова завелся Альбертович. — А у вас?

— А у нас Хачатурян! — гордо сказал Арсен, схватил со стола два ножа и, запев мелодию «Танца с саблями», стал танцевать, подступая к Маргарите и приглашая ее на танец.

Маргарита усмехнулась и охотно вступила в танец, ей явно нравилось танцевать с Арсеном.

Но Илья перебил, запел во весь голос:

— Хава нагила! Хава нагила!..

Продолжая петь, Илья пустился в пляс, и Маргарита с Арсеном стали танцевать с ним под эту песню.

Василий не выдержал, вприсядку выскочил перед Маргаритой:

— Ты ж мэнэ пидманула!

Ты ж мэне пидвела!

Ты ж мэнэ молодого

З ума, з розума звела!

Илья, Арсен и Маргарита стали ему подтанцовывать, однако Альбертович недолго терпел эту самодеятельность.

— Союз нерушимый, — запел он во все горло, — республик свободных…

Трофимов тут же встал, подпевая:

— Сплотила навеки великая Русь…

Вдвоем они исполнили всерьез и торжественно:

— Да здравствует созданный дружбой народов

Единый могучий Советский Союз!

Славься, Отечество!..

— Все! Хватит! — вмешалась Маргарита. — Сейчас все соседи сбегутся! Утром мама с Катей приезжают, а мне их даже положить некуда.

— А я могу вам диван отдать, — вдруг сказал Трофимов.

Все глянули на него с удивлением.

— Ну, я тут одну мебельную фабрику проверял, — объяснил он смущенно, — так они мне столько мебели привезли! Три дивана, шкафы, мне ставить некуда. Очень хороший диван, раскладывается…

— Все-таки периодически нас нужно хорошенько стукнуть по голове, — заметил Илья.

— Что вы имеете в виду? — не понял Трофимов.

— А мы сразу в лучшую сторону меняемся. Наверно, потому и кризис случился, — сказал Илья и показал на небо. — Там, наверху, подумали и…

— Хватит Чехова! — заявил Альбертович. — Пошли за диваном!

— Действительно, — согласился Илья. — Пошли, пока он не передумал.

И все пошли из квартиры.

— Может, там еще чего лишнее… — сказала на ходу Маргарита.