Проигрыш - дело техники - Сантьяго Гамбоа

— Не надо, спасибо, Эступиньян. Идите сюда, вот, с чего мы начнем! — Он взял с полки чудом уцелевшую бутылку рома. — Наконец-то настало время напиться от души!

— У вас неприятности, хефе? Вы печалитесь из-за женщины? Расскажите, облегчите душу.

Силанпа посмотрел на телефон, зная, что теперь каждый день будет сторожить его в тщетном ожидании звонка. Что наступят ночи, когда он, одурманенный алкоголем и болью, будет сидеть на ковре с телефоном на коленях и повторять фразу, которую уже сложил в голове и задумал перепечатать на своем «ундервуде», чтобы отдать на хранение муньеке: «Боже, я никогда ни о чем тебя не просил, но сделай так, чтобы раздался звонок, и это была она». Силанпа сунул руку в карман муньеки, достал бумажку и прочитал: «Прошли хорошие времена. Осталась куча дерьма. Мнение американского индейца».

— Да, Эступиньян, вот, посмотрите, это она…

Силанпа показал снимок, где Моника загорает на пляже.

— Мать моя, как же там, наверное, жарко!

— Она меня бросила. Я всегда опаздывал на свидания.

— Ай, хефе, пунктуальность в любви вещь обязательная!

— Я сам виноват.

— Ни в чем вы не виноваты! Красивые женщины хороши только на дискотеке, а дома только и умеют что командовать.

— Может, вы и правы.

— Женщина — как кожаный пиджак: пока новый — красивый и дорогой, обносится — смотреть противно, а таскаешь его на себе всю жизнь. Так чем вы виноваты? Насколько я вас знаю, вы человек порядочный.

— Спасибо, Эступиньян.

Силанпа налил себе второй стакан и залпом выпил.

— Не грустите, хефе, время все лечит. Вот у меня, обратите внимание, все иначе, живу с моей пышкой и в ус не дую. Конечно, ничего сверхъестественного, но мне хватает выше крыши, а главное, когда есть потребность, протянул руку — и вот она.

Внезапно опять прозвучала непривычная трель сотового телефона Баррагана. Силанпа вспомнил, что сунул его себе в карман.

— Алло!

— Эмилио? — Снова женский голос.

Силанпа замялся.

— Эмилио, это ты? Это Каталина!

— Нет, сеньора, я сотрудник конторы, чем могу быть полезен?

— Я хотела бы поговорить с мужем.

В ее дрожащем голосе угадывался страх, обреченность перед неизбежной бедой.

— Вашего мужа сейчас нет. Позвоните ему завтра. — Силанпа подумал, что надо зайти в комиссариат и отдать телефон капитану. — Извините, но в данную минуту это все, что я могу вам сказать.

Он прервал связь, объяснил Эступиньяну, кто это был, и налил обоим еще рома. Опять его коснулось чужое горе. Больше двух трагедий одновременно — слишком много для этой жизни, подумалось ему и опять взгрустнулось.

— Улыбнитесь, хефе, вспомните, что мы добились успеха, и вам станет веселее!

— Да, вы правы.

— Нет, но какая странная штука жизнь, а? Вдруг ни с того ни с сего что-то возникает, проявляется! Взять хотя бы случай с Ослером… Не пойди мы в ту ночь на кладбище, так бы и не узнали, что он мертв. Хефе, вы видели фильм «Флэшдэнс»?

— Да.

— Эта картина изменила мою жизнь. Посмотрев ее, я понял, что судьба не достается человеку в подарок — за нее нужно трудиться, бороться. Надо прокладывать к ней дорогу, а не ждать, когда она сама наступит. Но уж если наступит, так с тобой и останется.

— Я и не подозревал, что вы испытываете любовь к философии, Эступиньян.

— Это не философия, а чистая арифметика. Не забывайте, вы разговариваете со счетоводом! В целой вселенной нет ничего, что невозможно выразить в цифрах.

— А чувства?

— Ай, хефе, сразу видно, что вы влюблены! У вселенной нет чувств. — Он издал короткий смешок и поперхнулся. — Чувства рождаются здесь, в голове… Можно я себе еще налью?

Силанпа поудобнее устроился на разодранных подушках софы, закурил сигарету и стал рассматривать заляпанные стены, опрокинутые стеллажи, сломанную мебель. Может, стоит попросить перевести его из полицейской хроники в другую редакцию, переменить образ жизни?

— Давайте выпьем, Эступиньян!

— За что пьем?

— За кубок Либертадорес, ведь наши выиграли, правда?

— Да, хефе, мы победили!

— Ну так за нашу победу!