Миссис Ингланд - Стейси Холлс

Тем вечером я повела Декку в ванную отдельно от остальных.

– Няня Мэй? – заговорила она.

– Да?

– Как умер папа?

Некоторое время я молча намыливала Декке спину, а затем ответила со вздохом:

– Он упал.

– Со скалы?

Значит, она уже наслышана. Хорошо, что я сказала правду.

– Да.

Сидя в воде, Декка обняла колени. Ее темные волосы струились вдоль спины. На прогулке я спросила девочку, желает ли она по-прежнему спать в детской или хотела бы переехать в отдельную комнату рядом с маминой спальней. И Декка ответила, что готова ночевать где угодно, лишь бы рядом со мной.

– Не знала, что скалы такие высокие, – проговорила она.

– Честно говоря, высота не важна. Ведь можно разбиться насмерть, упав с лестницы.

– Милли недавно сказала странную вещь…

– Какую?

– Она спросила: «Знаешь, где меня нашла няня Мэй?» – Декка повернулась ко мне.

Я продолжила намыливать ее волосы, аккуратно разделяя пальцами пряди.

– Не совсем понимаю, о чем речь.

– По словам Милли, вы нашли ее, бродившую ночью в поисках мамы.

– Порой мы принимаем сон за явь.

Повисла пауза.

– Может, папа пошел искать Милли и разбился?

Взглянув на дверь ванной, я убедилась, что она закрыта. Бритвенные принадлежности мистера Ингланда были убраны, и на умывальнике теперь красовались только женские вещи. Тильда повсюду расставила вазочки с головками цветов, позаимствованными из помпезных траурных букетов, которые присылали в особняк. На умывальнике стояла сухая ветка гипсофилы, переплетенная с одинокой розой.

– Иногда после смерти дорогого нам человека, – начала я, – мы начинаем думать о самых разных вещах, пытаясь справиться с горем. Представляем его последние часы, размышляем, что могли бы сделать иначе. Папа всех вас очень любил, и я не сомневаюсь: если бы Милли ушла ночью на поиски мамы, он первым бросился бы на ее поиски.

Раздался тихий всплеск воды. Я взяла с коленей щетку и начала осторожно расчесывать волосы Декки. Она уже достаточно выросла, чтобы справиться самой, но этот ритуал был важен нам обеим.

– Мой папа в психиатрической лечебнице, – призналась я.

– То есть он…

– Нездоров, – подсказала я. – Я часто думаю об отце, мне его не хватает. Мы не виделись восемь лет.

– Его запрещено навещать?

– Разрешено, но я туда не езжу.

– Почему?

– Не хочу. Сказать «нет» порой в десять раз сложнее, чем согласиться, зато почувствуешь себя в сто раз лучше.

Декка задумчиво молчала, пока я ее расчесывала.

– Когда я была чуть старше тебя, со мной произошел несчастный случай, – заговорила я. – Физических повреждений он мне не причинил, однако я пережила сильные душевные страдания. Очень долгое время я горевала. А если тебе тоскливо, все кажется лишенным смысла. Никто не догадывался о моих мучениях. Все говорили, мол, мне повезло выжить, называли это чудом. Люди считали, что я должна радоваться, – а я не могла, и от этого становилось еще хуже. Я чувствовала себя беспомощной и одинокой.

Я снова и снова перечитывала старую газету, – продолжила я. – В ней напечатали статью о лондонской школе для детских нянь. В статье рассказывалось о синих платьях учениц, о фартуках с оборками и о специальных значках, которыми награждали за долгую службу. Школа для нянь казалась мне… семьей. И я отчаянно захотела стать ее частью. Я обожала учиться и мечтала снова сесть за парту, но мама решила оставить меня дома. Чем больше я думала о статье, тем сильнее жаждала стать одной из нянь, работать с детьми, окружить их любовью, дать чувство безопасности. Однако я была слишком мала – пришлось ждать, пока мне исполнится восемнадцать. Наконец, время пришло, я отправилась сдавать экзамен и выдержала его. Не знаю, что бы я делала, если бы не выиграла стипендию на обучение. На мое счастье, другие девочки могли себе позволить платное образование. Они были гораздо умнее меня. Порой мне становится любопытно: а что случилось бы, не загорись я желанием поступить в колледж? Сдавая экзамен, я впервые делала что-то для себя. Понимаешь, что я хочу сказать? Я прекрасно справилась без отца. Уверена, справишься и ты.

Я туго обернула волосы Декки полотенцем и помогла ей вылезти из ванны. Казалось, моя подопечная стала легче, как будто часть ее веса ушла в воду.

Позже, когда все четверо детей улеглись в кровати, миссис Ингланд вызвала меня в гостиную. Поначалу было непривычно видеть, как она занимает весь дом – свой собственный дом, – но теперь и это не удивляло. Мы побеседовали о похоронах, о детях. В комнате повисла безмятежная тишина.

– Мэм, полагаете, Декка знает, что мистер Шелдрейк ее отец? – спросила я.

– Вряд ли, – покачала головой миссис Ингланд. – Или я ошибаюсь?

– Не могу сказать наверняка… Выйти за мистера Ингланда вас заставили родители?

– Замужество устроила моя мать. Я, как могла, скрывала беременность, но она обо всем догадалась. Строго меня отчитала, а на следующий день заставила обручиться с Чарльзом. Я пыталась объяснять, что мы с Томми женаты, но матери было все равно. Она заявила, что раз мы не венчаны, брак недействителен.

Хозяйка уставилась вдаль невидящими глазами.

– Чарльз мне никогда не нравился, с самого детства, – призналась она. – Он постоянно путался под ногами, ходил по пятам за моими братьями, мечтал стать одним из нас. Его отец работал у моего юристом: холодный, расчетливый человек. Однажды Чарльз подкрался к моей комнате, когда я переодевалась. Я открыла дверь и поймала его за подглядыванием в замочную скважину. Мне было тринадцать. – Миссис Ингланд презрительно фыркнула. – Моя мать назвала устроенное ею замужество браком по необходимости. Брак, необходимый всем, кроме меня.

Я помолчала.

– Что стало с мистером Шелдрейком? – наконец поинтересовалась я.

– Он вскоре уехал в Австралию. И больше мы не общались. Я просила не писать мне. Томми так и сделал. Когда его отца не стало, Томми пришлось вернуться, чтобы продолжить семейное дело и заботиться о больной матери.

– Похоже, вы познакомились с Томми совсем юной девушкой?

– Мне было семнадцать, – кивнула миссис Ингланд. – В то время я часто выезжала верхом. Как-то раз я ехала мимо кузни, и Томми предложил напоить мою лошадь водой.

– Никогда не видела вас верхом, мэм.

– Я много лет не садилась в седло. Возможно, скоро возобновлю свои поездки.

– И мистер Ингланд не знал, что мистер Шелдрейк – отец Декки?

– Матушка наплела ему какую-то сказку, якобы меня опорочили. Выставила меня невинной жертвой, но Чарльз догадался, что все не так просто. Он понял, что та история много для меня значит. И с тех пор затаил обиду. Ненавидел меня все эти годы. Я хранила имя отца Декки в секрете, а Чарльз из кожи вон лез, пытаясь узнать, кто он.