Жизнь удалась - Андрей Рубанов

– Поедем, – произнес капитан скучным деловым тоном. – Поедем к тебе домой. Соберешь вещички. Трусики, мыльце, полотенчико, все такое – и я тебя оформлю. На трое суток. Извини – я обязан. Закон требует. Слишком серьезно все повернулось. Человек пропал. Есть данные, что твой друг Кактус напрямую причастен.

– Он мне не друг.

– А мне без разницы! – крикнул капитан. – Посидишь в КПЗ, оттуда – в изолятор. Со своей стороны в качестве доброго жеста обещаю оформить тебя не на Бутырку, а в Капотню – там хотя бы душ есть в каждой камере, и старые зэчки не так буйствуют…

– Ты меня ковырялками лагерными не пугай.

– Упаси бог, – ласково возразил сыщик, – давай-ка, мать, твою сумочку. Есть у меня подозрение, что среди твоих личных вещей пребывают важные вещественные доказательства. Сама предъявишь? Или мне доверишь? Еще, заметь, есть у меня подозрение, что при тебе имеются наркотики, типа кокаина, в количестве около грамма…

– Ну ты и гадина! – с сердцем воскликнула подозреваемая.

– Да, конечно, – кивнул капитан. – Гадина конченая. Согласен. Но прежде всего я сыскарь, офицер милиции. Я свою работу делаю. Пропавшего гражданина ищу. И найду обязательно.

– Ищи, копай. Делай что хочешь.

– И найду, и откопаю.

– Я звоню адвокату.

– Твое право.

Деваха извлекла телефон, но Свинец ловко выхватил аппаратик из тонких женских пальцев.

– Классный телефончик! Дорогой, наверное? И фотокамера встроенная есть?

– Отдай.

– Не спеши. Твой телефон – лучший информатор! Ты об этом никогда не думала? Мне грустно тебя расстраивать, но телефон я изымаю. А адвокату позвонишь с моего. Впрочем, у меня, по-моему, батарейка села… Пока ты в камере посидишь, я закажу полную авторизацию звонков за последний месяц. Установим личности всех входящих и исходящих абонентов. Будем твою клиентуру трясти…

По тому, как женщина нервно прикусила губу и сменила позу, капитан понял, что находится на верном пути, ощутил вдохновение и продолжал уже более спокойно:

– Сколько их у тебя? Человек пятнадцать? Или двадцать? Или я тебя недооценил, и ты давно на постоянных мальчиках отвисаешь? Троих-четверых имеешь, жирных и богатых, так? Мы их всех установим. И допросим, подробно. Солидные, наверное, люди. С репутацией и весом. Взрослые, семейные. Их женам будет очень интересно узнать, почему мужнин номерочек хранится в памяти твоего телефона. Скандал будет.

– А ты о последствиях не думал? – ядовито спросила блондинка.

– Они меня не интересуют.

– Зря. Подумай. Может, ты таких абонентов на свою голову отыщешь, что сам не будешь рад?

– Я от своей работы радости не ищу. Я ищу результата. Ты, наверное, решила, что у твоих папиков все продумано? Ошибаешься. Ходорковский вон тоже думал, что у него все продумано. А раскопали и посадили. Ты – дура наивная. Ничего не понимаешь. Мы посадим любого и всякого, была б команда.

– А лично тебе – кто дает команды?

Капитан ощутил прилив ярости, но усилием воли сублимировался в юмор. Выдохнул, выдал улыбку, выразил лицом некую бесшабашность.

– Начальство.

– Познакомишь?

– Непременно. Но сначала звони адвокату, а я пойду найду понятых. Кокаин – дело серьезное.

– Ошибаешься. Я вообще не нюхаю. И прочей дряни не употребляю. Это установит любая экспертиза.

В ответ капитан улыбнулся еще шире.

– Тем хуже для тебя! Значит, везла не себе, а на продажу.

Умная баба, хитрая, подкованная, оценил про себя Свинец. Ему захотелось взять паузу, поразмышлять хотя бы полминуты, прикурить сигарету, спроектировать дальнейшее развитие событий. Но темп разговора – он сам его задал – исключал малейшие остановки. Пришлось продолжать тем же ходом:

– Неужели из-за какого-то барыги, из-за Кирилла Кактуса, ты готова пойти на жертвы и приключения? Клянусь, я тебя закрою, и проблемы тебе создам, и жизнь твою испорчу, насовсем. Как говорила моя первая жена, заберу весь кислород из воздуха! На твоих друзей и покровителей мне наплевать глубоко. Пока они свои задницы поднимут, чтобы все уладить и тебя вытащить, ты просидишь не меньше месяца…

– Валяй. Сажай.

Капитан с сожалением цыкнул зубом.

– Не я это сказал. Выходи из машины.

Он рванул дверь, выскочил из теплого салона в сырой, пронизанный немилосердным ветром ноябрьский вечер. Вытащил, намеренно грубо, за локоть тонкое, в струящейся шубе тело, ударил носком ботинка по каблукам дорогостоящих замшевых сапог.

– Руки на капот! Ноги шире! Не двигаться!

Сценка вышла ходульная, тухлая. Под взглядами прохожих, москвичей и гостей столицы, непонятный злой дядька в потертых джинсах выдернул из салона автомашины шикарную, завернутую в песцовую шубу, до глянца загорелую блондинку, заломил ей руки, поставил на растяжку, запустил в карманы проворные пальцы, выгреб и швырнул на капот содержимое – кошелек, медную мелочь, конфетные фантики, какие-то помятые визитные карточки, вмиг намокшие под падающей с неба полузамерзшей водой; пепельносерые волосы женщины тоже намокли, пушистый мех обвис – вместо драгоценной гламурной дамы глазам случайных зрителей предстала злая, с потекшими ресницами, гневно сверкающая глазами и громко ругающаяся лярва.

Ее телефон затрезвонил.

– А вот и она! – хохотнул капитан. – Клиентурка! Я отвечу, ты не против? Алло! Слушаю!

– Это кто?

Вопрос был задан низким, властным голосом ничего не боящегося существа – опасного.

– А это кто? – грубо отбил Свинец.

– Слушай, мужик. Назовись.

– Легко! Уголовный розыск. Старший оперуполномоченный капитан Свинец.

Он ожидал панической паузы и гудков отбоя, но услышал раскатистый смех:

– Опять ты, капитан? Ну ты и шустрый!

Теперь сыщик узнал абонента. Позавчера днем абонент сидел в большой черной машине возле морга города Захарова. Абонент кривил квадратное лицо, стращал капитана и рекомендовал не совать нос куда не следует.

– Где владелец телефона? – резко спросил квадратный.

– Только что задержан.

– Стоп, стоп! Она рядом? Наташа рядом? Дай ей трубку.

– Пошел ты…

– Обожди, капитан, – миролюбиво перебил абонент. – Ситуация изменилась. Ты ведь кого-то ищешь, так?

– Ищу.

– Оставь девушку в покое. И жди нас. Мы сейчас подъедем.

– Что, понравилась клиентурка? – ядовито осведомилась загорелая.

– Стоять. Не двигаться. Не разговаривать.

Краем глаза капитан видел, что к ним спешит крепкий человек с лицом младенца – охранник клуба; увидев удостоверение, он засопел и почти бегом удалился. Видимо, за начальством. Его начальство, разумеется, не любит, когда вокруг увеселительного заведения появляются слуги закона, чтоб шмонать и задерживать отдыхающих, а тем более трудящихся танцовщиц. Это крепко портит атмосферу праздника.