Аллея всех храбрецов - Станислав Хабаров

С утра Пальцев давал советы:

– Вставай, вставай, лентяй, – тормошил он Севу. – Пора начинать трезвую жизнь. Начало жизни нужно отметить. А чем, я спрашиваю? Ни одной бутылки.

Сева только зевал.

– Всё спишь, – приставал Пальцев, – как у тебя со сном?

– Нормально, – сказал Мокашов.

– Странно. Я бы и не удивился, если бы ты совсем не спал.

– Это ещё почему?

– Так от бессонницы возбуждением лечат. С утра дают возбуждающее. Человек возбуждается и к вечеру готов. Прекрасно спит. В Краснограде у вас, наверное, все прекрасно спят. Вставай.

– Нет, – сказал Мокашов, – никуда не пойду. Дайте человеку поспать.

– Не хитри. Признайся, пригласил черную девушку? И до обеда можешь с ней спокойно поспать. А мы пошли. Салют.

Перед завтраком Мокашов побродил по влажным дорожкам, зашел за корпуса, к гаражу и встретил Протопопова. Он стоял у машины, засучив рукава.

– Ба, – воскликнул он, – какими судьбами? Вы должны написать о нас большую статью. Если не секрет, у кого вы в Краснограде?

– У Викторова.

– Борис Викторович – чудесный человек. Говорят, у вас его поголовное обожествление, лозунги по стенам: Наши А, Б и В – это БэВэ.

– Что вы? У нас культурные люди.

– А признайтесь: любите Бориса Викторовича?

– Боготворим.

– Я и говорю: нет дыма без огня.

– Геночка, – сказал Протопопов подошедшей Генриетте. – Познакомьтесь, пожалуйста.

– Здравствуйте, – отвечала она улыбаясь.

– Вот, – продолжал Протопопов, указывая на машину, – в газетах спрашивают: могут ли машины подчинить человека? А на практике полное подчинение. Мы, например, из-за какой-то машины не можем как следует с вами поговорить. Геночка, поразвлекай Бориса Николаевича.

– С утра на ногах? – улыбнулся он ей.

– Мы уже в Станислав съездили. Я рано встаю, – ответила она. – И дорогой ваших встретили. Их нужно отлавливать. Говорят, решили: туда – пить, обратно – закусывать. И пьют. А у нас пробег имени Левковича.

Они расхаживали перед корпусом, и она говорила с горячностью:

– Кафедра хиреет на глазах, но появился шанс сменить тематику. И конфуз. Не слышали? С семинаром. Начинался потрясающе. Собрались больше чистые математики – поклонники Левковича.

Они подошли к Протопопову. Было видно, что получилось у него и довольный он руки вытирал.

– Гости просто балдели от копчённой фарели и ликёров – травничков. На заключительном заседании зарубежные гости попросили доложить его нашумевшую работу по оптимальному управлению. К последней работе его необыкновенный интерес. Ведь Левкович для них – и царь и бог, разрешивший проблему Гильберта.

– Пригласили математиков, – подтвердил Протопопов, – и интерес был велик. И надо же…

– Конфуз какой.

Мокашов пока ничего не понимал, но ему было интересно.

– Цунами подняли не киты, – рассказывал Протопопов. – Девчонка в коротенькой юбчонке встряла в спор. Ткнула в доску туда-сюда, и вышел скандал. Ошибка. Левкович в конце концов ошибку признал и от людей заперся. Боюсь за него теперь самым серьезным образом.

– Да, откуда она?

– Вроде от Келдыша. Мы прозвали её нашей общей бедой. Беда и есть, и практически сорван семинар. Масса усилий коту под хвост.

Они пили чай со свежими булочками на балконе номера Протопоповых.

– Идея ваша блеск, – говорил довольный Протопопов. – Мне нравится. Разрешите, я её украду. Шучу, конечно, и по-прежнему ждем вас на кафедре. Милости просим. Защититесь без проволочки. Мы любой товар пустим в ход. Мы – маклаки.

– Мы – маклаки, – с улыбкой возражал Мокашов.

А Протопопов мотал головой:

– Ни в коем случае. Мы – маклаки. А вы – первопроходцы. Вам некогда. Вы успеваете столбить, не разрабатываете золотые россыпи. Переходите к нам пока не поздно. Этап завоеваний прошёл, наступает этап освоения. Чувствуете?

– Я себя бегемотом чувствую.

– То есть?

– Бегемотом в стаде слонов.

– Да, – сказала Генриетта – кругом полно слонов, бегемотов и ослов особенно.

– Так что с Левковичем?

– Раскричались и бросили, а он, возможно, решение нашёл.

– Воздух тут особенный, – сказал Мокашов, – способствует.

– Да, и воздух, – согласилась Генриетта.

– Но в чём эффект беды? – спросил Мокашов.

– Сама она, может, ничего и не делает. Находит ошибки других.

– У кого?

– У всех. В Академии теперь на ушах стоят. И чёрт её дёрнул приехать сюда. А с Левковичем. Старик просто хотел в Карпатах отдохнуть. Теперь, думаю, не пьет, ни ест. Как отмыться думает?

– Да, чья она?

– Ничья. Объявилась в ИПМ, у Келдыша и портит репутации. Да, бог с ней. Выживем. А вам нужно напечататься в нашем сборнике, – неожиданно сказал Протопопов.

Мокашов только улыбнулся.

– Вам разрешат под своей фамилией?

– Не знаю.

– Заходите к нам, пожалуйста, – пригласила Генриетта, – у нас чудесный аперетив, чай от Липтона, конфеты финские. Помните, для нас вы всегда – желанный гость.

После завтрака, возвращаясь, на мостике у водопада он встретил вторую из мотоциклетных девиц. Светловолосую. Она стояла, перегнувшись через перила, и волосы её золотыми потоками струились вниз.

– Так нельзя. Нельзя так долго в воду смотреть, – начал было Мокашов, тронув её за локоть. Она обернулась, и он увидел несчастное мокрое от слёз лицо Леночки.

– Леночка?

Знакомое лицо. Испуганное.

– Какими судьбами? Давно здесь? Я тебя видел и не узнал.

– А я нарочно лицо платком кутала.

– А парни?

– Один блатник из министерства. Будущий крупный шеф. Другой – военный космонавт.

– Не летавший не считается. Пока не космонавт. Не летавший не в счёт.

– Ой, держите меня. Летавший – не в счёт. Не подступишься. Референт из главка шутник, животики надорвешь. Не скучно.

– Прожигаешь стало быть жизнь?

– Наоборот, – она покривила губы. – Я всегда весёлая. А тут не могу.

– Да, как попала в Яремчу?

– Я у вас тогда подслушала, когда переписывала тебе. И объявляют семинар. Я и подсуетилась и Наташку уговорила за компанию. Пока болталась по семинарам, Наташка тоже зря времени не теряла. Зажгла в конкурсе “Мисс Карпаты”. Спасибо косметике. Косметика делает чудеса. Она и конкурс выиграла. Могла бы победить и в Краснограде. А это то же, что, например, мисс Гваделупа или Наветренные острова. Но в Краснограде пока не проводят конкурсов. Есть в ВОХРе доморощенный народный хор. Но это совсем иное дело. Наталью, значит, я тебе подослала. Попробовать, клюнешь ли на признанную красоту? Наталья сказала: не может быть и нет мужчины, которого нельзя завлечь. Как не ответить на чувства девушки? А не вышло.