Фантастиш блястиш - Григорий Аркатов

– Умно, – зачем-то произнес я.

Наверное, это был еще один комплемент. Хотя на самом деле в голове промелькнуло:

«Определенно не очень…».

Впрочем, какая разница? Здесь и сейчас мне очень хотелось побыстрее оказаться за экстравагантной дверью из черного непрозрачного стекла. Там меня ждали великие дела, а здесь? Что ждало меня в жалкой серой приемной?

– Так господин Нистанов меня примет?

Короткое замешательство, спутанность мыслей – вот так я повлиял на человека резкой сменой темы разговора. Секунду она не знала, что ответить. И все же вердикт прозвучал:

– Нужно подождать. Присядьте, пожалуйста.

Мне вежливо указали на серый диван и взглядом объяснили, что от такого предложения я никак не могу отказаться.

– Приятного ожидания.

– Спасибо.

В данной ситуации сказать можно было только это. Ну а подумать? Думать можно было сколько угодно. Все равно это ничего не меняло.

«В этой Вселенной ничего не изменилось. И каждый раз одно и то же…».

Бывали времена, когда люди часами сидели в моей приемной и изнурительно мечтали о наступлении момента, когда же я все-таки благосклонно соизволю уделить им чуточку своего внимания. В моей памяти все еще хранилось то самое ощущение садистского наслаждения, с которым я мучил этих самых людей. О, как же много-много раз я упивался мелочной властью мелочного узурпатора…

И вот жизненный цикл перешел на новый круг…

– Не подскажите, а еще долго ждать?

После трехчасового ожидания на диване я снова утерял сексуальный интерес к красавице-секретарше. И потому томное выражение ее глаз, оторванных от каких-то дьявольски важных бумаг и обращенных ко мне, меня ни капельки не впечатлило. И даже скорее наоборот разозлило.

– Нужно подождать.

– Сколько?

– Не могу сказать. У господина Нистанова важное совещание.

Очень хотелось взорваться. Но для меня было бы более чем преступно позволить себе такое или какое-либо еще безрассудство. Ставки были слишком высоки.

«Гораздо больше, чем жизнь», – подумал я, вспоминая старый черно-белый фильм.

И на основе этого утверждения мне только лишь и оставалось, что попытаться взять себя в руки, глубоко вдохнуть, медленно выдохнуть…

«Вроде бы помогло…».

– Может кофе? – предложила секретарша.

Это тоже помогло.

– А чай есть?

– Чай?

Не знаю почему, но мой простой вопрос неожиданно парализовал милую девушку, сидевшую за серым письменным столом. Было странно такое наблюдать. Но в принципе я в жизни повидал предостаточно странностей. Так что в итоге мое тело махнуло на это рукой с мыслью:

«Да ну его!»

А потом я снова поинтересовался:

– Так что с чаем? Он есть или его нет?

Снова секунда тишины. Затем взгляд в сторону кофе-машины, стоящей в дальнем углу приемной. Рядом на кофейном столике темно-коричневого цвета с декоративно изогнутыми ножками были красиво расставлены маленькие белоснежные чашки с небольшими блюдцами аналогичного цвета.

Там также были маленькие серебреные ложечки, маленькие полигональные кусочки тростникового сахара и миниатюрный кувшин из тонкого хрусталя, наполовину заполненный густыми сливками… И снова был непонимающий взгляд, обращенный на мою персону, которая сидела на сером диване…

Наверное, в этот момент она думала:

«Что за черт? Зачем изобретать велосипед? Все же и так идеально устроено. Нужно просто принять то, что есть, полюбить то, что дают…».

– Простите, но я ненавижу кофе. Я люблю чай.

Мое гордое и несокрушимое эго, немного притоптанное и смятое трехчасовым ожиданием чуда, теперь хотело отстоять себя хоть в чем-то. Прямо сейчас оно не хотело отступать от своих желаний и интересов. И поэтому было бессмысленно спрашивать:

– Вы уверены?

Нужно было дать мне то, чего я хочу и на этом закончить споры.

– Уверен, – сказал я и думал при этом, что ставлю большую жирную точку.

Но серая секретарша, проводящая серые рабочие дни в серой приемной серого кардинала отечественной экономики не могла позволить себе сдаться без большого кровопролитного боя. Ей хотелось чего-то нового, особенного, не серого…

– Тогда трахни меня!

– Что?!

Мне было скучно, мне было неуютно и мне хотелось немного покривляться. Но я ни в коем случае не стремился к тем последствиям, которые на меня внезапно обрушились.

– Это шутка или сарказм? – спросил я.

Однако мои вопросы уже не играли никакой роли. Прекрасная и изголодавшаяся по ласке девушка в сером деловом костюме медленно и аккуратно отодвинула серый стул, твердой грациозной походкой обошла серый письменный стол и двинулась дальше по направлению к серому дивану. И пока она приближалась ко мне, искусственное освещение, падающее с потолка, с каждым ее шагом становилось все более тусклым и серым. Когда это стало происходить, я невольно подумал о некой глубокой мистификации. Но потом, когда девушка медленно расстегнула на себе пуговицы серого пиджака и элегантно сбросила его на пол, я заметил в ее правой руке миниатюрный пульт управления освещением.

«А она – это что-то…», – хотел было поразмышлять мой мозг.

Да только напряженный член в моих трусах совсем не вдохновлял на патетические мысли. И пускай я не был готов к тем или иным вещам, он был к ним готов стопроцентно.

– Придется вам заплатить за свой чай натурой, господин кандидат на место нового юрисконсульта…

Как обычно чужой голос вернул меня к реальности… Или же это был брошенный на диван и приземлившийся рядом с моим бедром миниатюрный пульт…

Рефлексы заставили меня сначала посмотреть на манипулирующий светом пульт. И только потом на ту, что приблизилась ко мне вплотную и теперь стояла прямо передо мной, расстегивала перламутровые пуговицы идеально белой рубашки и обнажала тем самым свой кружевной фиолетовый лифчик. Ее глаза были полны желания и страсти… Ее обнаженный живот с маленьким изящным пупком по центру преднамеренно заставлял меня дышать все чаще и чаще…

– Стащи с меня юбку, – потребовала частично голая секретарша того самого большого начальника, что вычурно скрывался за дверью из черного непрозрачного стекла.

И ей с ее симпатичным личиком, с ее аппетитными формами отказать было определенно невозможно. Здесь и сейчас она была богиней секса, страсти и разврата. Здесь и сейчас она была центром моей Вселенной. Однако я сегодня тоже был не лыком шит. Сегодня я чувствовал внутри себя самую настоящую наглость.

– Нет уж, милая, – заявил я очень надменным и даже вызывающим тоном, – У меня к тебе другое предложение.