Привет, викинги! Неожиданное путешествие в мир, где отсутствует Wi-Fi, гель для душа и жизнь по расписанию - Хелен Расселл

Мы переглядываемся.

– Ну что? – спрашивает Марго, выкашляв из себя в последний раз смесь водорослей со слизью. И подгорелой едой. Наверное. – Так что вы задумали?

– Да ничего особенного, – отвечаю я машинально, понимая, что мои шансы поговорить наедине с сестрой о ее болезни тают с каждой секундой.

– Не совсем так, – поправляет меня Мелисса.

– Нет?

Правда? Она хочет выяснять отношения прямо здесь? Не рассказала о раке даже своей сестре, но теперь хочет обсуждать этот вопрос в присутствии пары других женщин, о существовании которых до этой недели она даже не знала?

Должно быть, я действительно вывела ее из себя.

– Нет! – продолжает она. – Ты собираешься извиниться перед Тришей. Снова. За то, что совала нос не в свои дела. И за то, что в целом была такой засранкой…

– О последнем я слышу впервые… – начинаю я, но Мелисса просверливает меня таким резким взглядом – и справедливо, – что я заканчиваю: – Мне невероятно жаль, Триша. Извини меня.

– Ладно, проехали, – женщина в годах пожимает плечами и добавляет: – Я все равно собиралась рассказать, как до такого дошло. Ну там Даг, джин в кружке во время рабочего дня… Поэтому я и приехала.

– Хорошо, – киваю я. – Да.

– Тогда куда вы плывете? – спрашивает Марго Мелиссу, что вполне логично.

Я смотрю на сестру, которая изображает блаженное забвение и совершенно игнорирует только что заданный вопрос, всматриваясь в моросящий дождь.

Я следую за ее взглядом, стряхивая воду со лба свободной рукой в надежде, что наконец-то смогу что-то разглядеть в этой серой дымке.

Ничего.

Поэтому я вторю Марго:

– Да, Мелисса, куда мы плывем?

– Куда все мы плывем? – повторяет она.

Эти слова странным эхом вторят словам Магнуса, произнесенные в первый день нашей с ним встречи.

Ну уж нет, меня на эту уловку не поймать…

– Да, но конкретно-то сказать можно? Типа, вот именно сейчас? – спрашиваю я, когда большая волна поднимает и слегка разворачивает нас. – Похоже, туда плывем все мы, поэтому с твоей стороны будет честно сказать правду.

Мелисса цыкает зубом, и лицо ее становится похожим на лицо автомеханика, который говорит, что вашу машину починить можно, но это «будет стоить денег».

– Скажу честно, я уже не уверена.

– Что? – резко спрашиваю я.

– Ну после всей этой суматохи по спасению Марго… – продолжает моя сестра.

– Извините, – шмыгает носом Марго.

– Все нормально, – кивает Мелисса. – Но после всей этой суматохи и пингвиньих обнимашек я, возможно, потеряла направление, в котором мы плыли изначально. И не знаю, куда мы плывем сейчас… Или даже, – тут она слегка морщится, – в каком направлении нужно плыть, если мы захотим вернуться.

Сердце у меня уходит в пятки – ощущение десятикратно усиливается, когда лодка подпрыгивает на волне – и я почти кожей ощущаю нарастающее коллективное беспокойство. Все мы оглядываемся, чтобы удостовериться в словах Мелиссы и… ничего не видим. Никаких огней, никакой суши, ничего.

Мы находимся в незнакомых водах. Потерявшиеся. И мокрые. И нам холодно. Невообразимо холодно – даже лица болят.

Тусклый серебристый месяц частично скрывают облака, затмевающие заодно и звезды, по которым мы могли бы ориентироваться.

Если кто-то из нас действительно знает, как ориентироваться по звездам. Хотя, наверное, Марго посещала курсы герцога Эдинбургского и по этой теме…

Но что она наверняка не посещала, так это курсы по плаванию, и ни у кого из нас нет значка девочек-скаутов «Как найти путь домой посреди шторма ночью».

– Значит, мы заблудились? – испуганно спрашивает Триша.

Ответом ее служит далекий раскат грома.

– Скорее всего, – признается Мелисса. – Что? Мы слишком долго обнимались! – добавляет она, оправдываясь и стирая капли дождя с лица рукавом.

Лодка раскачивается на волнах под порывами ветра.

– Так и есть, – я не имею ни малейшего представления о том, что делать дальше.

Как бы поступили викинги? Я напрягаю мозги, но впустую. Моя сестра толкует мое молчание как враждебность.

– О да, я знаю, о чем ты думаешь, – говорит она. – Ты думаешь: «Мелисса снова облажалась», и что это моя вина…

– Я так не думаю…

– Что я снова проявила безответственность рядом с «идеальной Элис», которая никогда не ошибается…

– Нет! Я честно…

– Мы что – умрем? – перебивает нас Триша.

Губы у нее посинели, трясущиеся руки сжимают горло.

– Нет, – отвечаю я ей со всей авторитетностью, на которую способна. – Мы не умрем.

– Ну рано или поздно мы все умрем, – высказывает очевидный факт Мелисса, а затем, увидев мое выражение лица, добавляет: – Что? Внимание, спойлер, но никто из нас не будет жить вечно.

– Согласна, но никто из нас не умрет сейчас, – настаиваю я, обращаясь непосредственно к сестре. – И послушай, я никогда не утверждала, что идеальна! Не знаю, откуда ты это взяла…

– От тебя! У тебя всегда была книга правил жизни, которую все остальные и в глаза не видели, да мы даже и не думали соблюдать эти правила! – продолжает Мелисса. – В детстве все только что и делали, что возились с тобой! Мама тебя баловала, водила на уроки скрипки…

– О, я тоже училась играть на скрипке! – встревает Марго. – И на виолончели…

Заткнись ты, Марго! Но она продолжает что-то рассуждать о музыкальных оценках, а Триша снова заводит свою шарманку, пока не оказывается, что каждая из нас тараторит о чем-то своем. Погружаясь в свой личный ад.

– Мне кажется, что когда разговариваешь, не так сильно волнуешься, – еще более испуганно продолжает Триша, крутя головой в темноте. – Знаете, как говорят: «Один раз диктор – диктор навсегда!»

Она нервно смеется, а моя сестра продолжает свою обвинительную речь:

– Ты хоть знаешь, каково это – расти не такой умной или «одаренной», какой хотела бы видеть меня мама? Не такой, как ты. Я все детство боялась занимать слишком много места. Даже опасалась сталкиваться с людьми на улице – уклонялась или переходила на другую сторону. Все время. Это сводило с ума. Однажды я решила не сдвигаться с пути ни на шаг на протяжении недели и столкнулась с двумя сотнями человек. Прямо впечатывалась в них – потому что никто не открывал мне двери и не шагал назад, чтобы я прошла на свои УРОКИ МУЗЫКИ!

Я и не догадывалась, что скрипка может стать таким камнем преткновения. Я только помню, что какое-то время издавала отрывистые скрежещущие звуки, пока мама с папой не решили, что в этой области мне не хватает таланта. И что «будет лучше сосредоточить усилия в другом направлении». Ради всеобщего блага. Но я не замечала, что моя сестра смотрит на меня с завистью и ждет не дождется того дня, когда и ей можно будет взять в руки инструмент и обратить на себя внимание родителей. Этот день так и не наступил, а после трагедии папа на целое десятилетие погрузился в тоску.