Привет, викинги! Неожиданное путешествие в мир, где отсутствует Wi-Fi, гель для душа и жизнь по расписанию - Хелен Расселл

– Здесь? – эхом повторяет Триша, обводя рукой вокруг себя. – Или здесь? – она показывает на сцену перед нами, озаглавленную «Огромный викинг целуется взасос с Мелиссой».

– И здесь, и здесь. Но в основном там, – киваю я на сестру.

– Ага. Ну это наш местный бар, если тебе интересно. Правда, тут здорово? А там, – она склоняет голову по направлению к Мелиссе, – ну, сама соедини все точки…

В голове у меня до сих пор пусто. Наверное, холод повлиял на мои мозги и притупил навыки мышления.

– Слышала про «кнуллруффс»? – продолжает Триша.

О ЧЕМ она? Может, она тоже повредилась умом?

– Не волнуйся, – успокаивает меня Триша. – Я тоже не слышала до этой недели, но это, оказывается, шведское слово, означающее «взъерошенные после секса волосы». Какие замечательные слова у скандинавов, правда? А ты знала, что у финнов есть термин для обозначения домашнего пьянства, когда ты в одних трусах?

– Нет, не знала, – честно признаюсь я.

– А он есть! Калсарикяннит.

– Ну и замечательно, – я пытаюсь вернуть беседу в русло прежней темы. – Но какое отношение это имеет к моей сестре?

– А, ну да. Я хотела сказать… Разве ты не замечала? В последнее время по утрам Мелисса возвращалась с изрядными кнуллруффс…

– О, – говорю я, и только после до меня доходит. – О-ооо…

Как я могла быть такой тупой? Моя сестра? И «викинг»? «Делают это», как говорят в школе у Шарлотты? Моя сестра занимается сексом?..

Моя СЕСТРА занимается СЕКСОМ.

Я мысленно повторяю эту фразу несколько раз, чтобы она как следует усвоилась. Но все равно кажется невероятным, чтобы моя младшая ближайшая родственница, которую я знала и не знала целую вечность – моя сестра, которая обожает лошадей, собак, старые черно-белые фильмы и Энид Блайтон – также любит тайком заниматься «плохими делишками». Причем регулярно, если верить Трише. Я думаю о признаках, которых не замечала, словно слепая, и которые могли бы рассказать мне о том, что моя сестра уже давно вполне оформившаяся «сексуальная штучка». И прихожу к выводу, что такие признаки были.

Летом она надолго запиралась в своей комнате с плакатами Джеффа Голдблюма и настаивала на том, чтобы самой стирать свое белье – теперь это предстает совершенно в ином свете. А тот случай перед экзаменами, когда она сказала, что провела всю ночь со своей подругой Джоди, пока Джоди не объявилась у нас на пороге, был плохо спланированной попыткой повеселиться вне дома. Но я, по всей видимости, намеренно оставалась слепой.

Какой-то день сплошных откровений…

– Ну что, выпьешь? – снова предлагает Триша, как будто понимая, что выпивка мне сейчас нужна.

– Да, – с чувством отвечаю я. – Пожалуйста.

Моя де-факто подручная Марго также кивает в ответ на предложение, и плотно завернутая в одеяло Триша ведет нас к стене с деревянными полками в дальнем конце бара.

Этот угол похож на аптеку времен Диккенса, заставленную старинными стеклянными бутылями с бурыми ярлыками и кувшинами, отдаленно похожими на декантеры, в которых «дышит» красное вино. За низким столиком из очищенного пескоструйкой дерева стоит такой эффектный мужчина, что я даже не знаю, куда смотреть. Но Триша приветствует его как старого знакомого, а потом поворачивается и шепчет:

– Разве это не такое место. Ради. Которого. Можно. Умереть? Как будто домик на дереве для взрослых с отвязным народом и выпивкой!

Она разворачивается и одаряет бармена самой ослепительной из своих лучезарных улыбок.

– Ну что будете? – спрашивает она, продолжая улыбаться ему.

– А что есть? – отвечаю я, ощущая себя немного (очень) одуревшей. Как будто я слушаю языковую аудиокассету 1980-х и должна попросить «три порции спиртного, пожалуйста». К счастью, Триша более опытна в таких делах.

– Я бы заказала аквавит. Скандинавская водка на основе спирта из картофеля…

Мне почему-то вспоминается детокс-диета, которую я однажды назначила себе в наказание. Она подразумевала употребление картофельного сока (с очень «низким уровнем»)… И я спрашиваю, не имеется ли что-то еще.

– Или?

– Или пиво, или вино, или… нет! Вот оно! Ты точно должна попробовать!

Она заказывает от нашего имени. Я понимаю, что поручать ей заказ было опасно, когда она вручает нам два стакана бурой жидкости.

– Что это? – морщит нос Марго при взгляде в свой стакан.

– Джин с тоником, но они делают свой тоник из хинина, из коры хинного дерева! – с восторгом объясняет Триша.

Еще бы им не делать! Тут все равно что хипстерский мастер-класс… Бьюсь об заклад, они все могут тайком сказать, что первым альбомом, который я когда-либо купила, был Stars группы Simpy Red.

– Из коры хинного дерева?

– Да! Хозяин сказал, что так можно использовать более дешевый джин, – добавляет Триша, пока я едва не задыхаюсь от этой смеси.

Господи боже Иисусе…

– Крепкий? – простодушно интересуется Триша.

– Хотелось бы чего-нибудь полегче, – хриплю я не своим голосом.

Через секунду после глотка мне кажется, будто меня парализовали тазером. О боже, как жжется… Я прижимаю свободную руку к горлу и шепелявлю:

– У меня как будто зубы плавятся. Это не к добру…

– Не думай слишком, просто пей! Так быстрее согреешься. Я и еду заказала, – ободряет меня Триша. – Для закусончика. Ну, до дна!

Марго слушается и делает, как было сказано, после чего прибывает тарелка с маринованной рыбой, ржаным хлебом и шишковатыми на вид овощами.

– Сейчас проймет, – провозглашает Триша и налетает на закуску.

И она права. Где-то на середине второго стакана бурой жижи наступает какое-то странное успокоение. Мне уже не так холодно, и я достаточно расслаблена. Что необычно. Под очередную песню в стиле европоп крутой народ начинает активно подпрыгивать и толкаться.

– Мне нравится здешняя музыка, а тебе? – спрашивает Триша, хаотично качаясь. – Тут играют исключительно скандинавский поп.

– А это хорошо? – выгибаю я бровь.

Может, мой выбор Simply Red не был так уж плох, в конце концов. Я могу даже признаться в том, что у меня есть коллекция Билли Джоэла…

– Конечно! – с легким упреком отвечает Триша, как если бы это было очевидно. – Это только мы в Великобритании не ценим его очарование.

– Неужели?

– Точно-точно, – уверяет она. – Не ценим. Когда «ABBA» в семьдесят четвертом выиграла «Евровидение» с Waterloo, от Великобритании они получили ноль очков. И посмотри, что с ними стало потом. Так кто же, на твой взгляд, больше разбирается в музыке?

Я понимаю, что это спор мне не выиграть, поэтому просто ем и пью, а вскоре понимаю, что мне уже все равно.