Прекрасные сломанные вещи - Сара Барнард

– Твоим новым знакомым очень повезет, – сказала я вместо этого.

Ее лицо озарилось улыбкой – милой, мягкой, искренней.

– Спасибо.

– Я буду по тебе скучать.

Какие пустые слова. Совсем не выражают всего, что я хочу сказать.

– Я буду по тебе скучать.

– А ты приедешь нас навестить? – спросила я.

Сьюзан помолчала.

– Может, однажды. Но не сразу. Ладно?

– Ну хорошо, может, мы с Роз к тебе съездим. В Саутгемптон.

Она еще помолчала. Я увидела правду у нее на лице; почувствовала в пространстве между нами. Не нужно было заставлять Сьюзан произносить это.

– Ты собираешься повидать Рози? Или хочешь, чтобы я ей обо всем рассказала?

Сьюзан стряхнула волосы со лба и неуверенно улыбнулась.

– Рози уже знает.

– Что? Как?

– Я отправила ей письмо несколько дней назад. Хотела поговорить с ней до того, как увижусь с тобой. Было много такого, что мне нужно было ей сказать – и сказать правильно. С письмом шансы найти правильные слова возрастают, есть время все обдумать.

– Она мне не говорила.

– Я попросила ее не говорить.

Рози сказала: поезжай и посмотри, как пойдет. О боже. Опять плакать.

– Насчет Роз… – продолжила Сьюзан и замолчала. – Мне кажется, с ней я облажалась больше всего. Мы так много ругались не по делу, особенно в конце. Но одновременно она… она всегда меня понимала. Знала про все мое дерьмо и не церемонилась, и с этим часто было сложно справиться. Но она была права – особенно в отношении тебя. Она говорила, что не может запретить мне портить собственную жизнь, но тебя я с собой тянуть не должна. – Она потрясла головой. – Меня ужасно бесило, что она права. И, думаю, я завидовала вашей дружбе, если совсем честно. Мне хотелось таких же подруг.

– Но у тебя есть такие подруги. Мы.

– Рози именно так и сказала.

Мне показалось, что она расплачется, но она лишь вздохнула.

– Ох уж вы двое. – Сьюзан чуть не рассмеялась. – Думаю, я даже не знала, что значит «лучший друг», пока не встретила вас обеих.

– Но почему Рози не приехала? – спросила я. Меня беспокоил этот вопрос. – Почему ты хотела увидеть меня одну?

– Потому что… – Она пожевала верхнюю губу. – Мне не нужно было видеть Рози, чтобы сказать это все, и ей не нужно было видеть меня. Мы друг друга понимаем. Мы много переписывались, и у нее совершенно гениальные письма. Я от них хохотала как чокнутая, а обычно мне здесь не до смеха. Но мы обсудили все, и она сама сказала, что мне надо с тобой повидаться и все объяснить лично, потому что тебе придется тяжело. Я сказала, что она тоже может приехать, но она ответила, что лучше нам это обсудить наедине.

Она посмотрела на меня.

– Рози никогда этого не скажет, но ты же знаешь, как она о тебе переживает, да? Она очень тебя любит.

Слезы залили мне горло, поэтому я просто кивнула в ответ.

Рози. Когда я вернусь домой и увижу ее, то крепко обниму, хочет она того или нет.

– И я тоже, – добавила Сьюзан, улыбаясь горестно-счастливой улыбкой. – Ну, это так, чтобы ты знала.

– Я люблю тебя, – выдохнула я. – И я… – Я остановилась, пытаясь найти слова, чтобы объяснить, как много она для меня значит, как она принесла свет, объем и удивление в мою жизнь, как каждая сломанная кость и каждая слеза того стоили. – Ты просто самая лучшая… моя лучшая…

Она потянулась ко мне, положила руки мне на плечи и обняла. Я прижалась лбом к ее плечу, и знакомые светлые волосы закрыли мне лицо. Интересно, сколько раз мы обнимались за нашу недолгую дружбу? И сколько раз еще обнимемся?

– Эй, – сказала она. – Вот тебе и значимое жизненное событие, ага?

Я улыбнулась, пытаясь сохранять спокойствие.

– Ох боже… словно миллион лет прошел.

Я подумала о себе в прошлом: целые конечности, мечты о значимых событиях. Год назад я планировала свой шестнадцатый день рождения и играла в «где я буду, когда…» с Рози. Я понятия не имела, что ждет меня впереди. Многое из того, что казалось важным, утратило всякое значение. И вот теперь, за несколько недель до семнадцатилетия, у меня все еще нет парня, но зато есть девственность. И мне все равно.

– Ах, – сказала я, внезапно вспомнив. Я засунула руку в карман и достала оттуда маленькую коробочку, в которой носила ее ожерелье. – Я принесла тебе обратно.

Между нами повис голубь на цепочке. Она, нахмурясь, посмотрела на кулон.

– Но ведь я тебе подарила, – сказала она после долгой паузы.

– Это твое. Я не могу оставить это у себя.

– А что, если я хочу?

– А что, если я не хочу?

Мы посмотрели друг на друга. Патовая ситуация.

– Ты сказала, что это было обещанием, – напомнила я, словно она могла об этом забыть.

– И это обещание нарушили, – ее лицо исказилось. – Мне больно на него смотреть. Пожалуйста, Кэдс, возьми его.

– А давай так, – внезапно осенило меня. – Мы его поделим. Сейчас ты его возьмешь, а когда увидимся в следующий раз, можешь мне вернуть.

Она помолчала, переводя взгляд с ожерелья на меня и обратно.

– Как обещание, – добавила я.

– Наше с тобой?

Я кивнула, протягивая ей ожерелье. Сьюзан раскрыла ладонь, и я опустила на нее цепочку.

– Если спросят, откуда оно у тебя, – я наблюдала, как она расстегнула застежку и завела руку за шею, – тебе даже не придется упоминать мать.

– Я и не буду, – сказала Сьюзан.

Она опустила взгляд на кулон, а потом посмотрела на меня, и по лицу ее расплылась короткая, но такая широкая и такая знакомая улыбка.

– Я скажу, что кулон мне подарила лучшая подруга.