Сын менестреля. Грейси Линдсей - Арчибальд Джозеф Кронин

Мы с Нэн поднялись ко мне в кабинет, маленькую комнату окнами в сад. Выглянув во двор, я заметил Дугала, который самозабвенно занимался клумбой с желтофиолью. Все нужные бумаги уже были разложены на письменном столе. Я быстро их просмотрел и подписал, где нужно.

— Интересно, зачем итальянцам четыре экземпляра каждого договора? Насколько я понимаю, несколько из них — всего лишь договоры о намерениях.

— Хозяин, плохо, что вы опять уезжаете. Мамочке это не нравится. Нам здесь так одиноко, когда вас нет.

— Обещаю, что уже через две недели вернусь. А может, и раньше, если мне удастся продать права на экранизацию романа. И тогда тебе, бедняжке, придется терпеть меня ближайшие сто лет. Мы с мамочкой едем в Эйлсфорд. Так, туда и обратно. Хочешь прокатиться с нами?

В половине третьего мы всей компанией отправились в Эйлсфорд, который находился всего в шести милях от нашего дома. Десмонд только-только успел вернуться, выглядел он немного посвежевшим, но утомленным. Он сел возле меня спереди, а мамочка с Нэн устроились на заднем сиденье. Мы и оглянуться не успели, как оказались в переделанном под школу большом загородном доме, с просторными игровыми площадками и даже бассейном. Наши сорванцы были на поле для игры в крикет. Заметив нас, они тотчас же бросились к нам со всех ног.

— Ну что, были удачные иннинги? — поинтересовался я.

— Да нет. Не особо, — отозвался Роберт.

— Другими словами, — резюмировал Джеймс, — он был выведен из игры. — А у меня двадцать семь пробежек.

— Просто мяч соскользнул с кончика биты. Я два раза пропустил, стоя в защите.

— А у меня мяч три раза вылетел за пределы поля, и мы получили шесть очков.

— Мальчики, мы ненадолго. Но мне хотелось с вами увидеться, а заодно предупредить, что если вы, паче чаяния, приедете домой до моего возвращения, то очень-очень вас прошу пощадить клумбу с желтофиолью. Если дадите мне такое обещание, то Нэн угостит вас чем-нибудь вкусненьким.

— Обещаем, папочка, — в один голос ответили мальчики.

— А теперь скорее бегите, поцелуйте мамочку и скажите, что вы ее любите. А потом поздоровайтесь с мистером Фицджеральдом, который увозит меня с собой в Голливуд.

Когда все мои указания были выполнены, Нэн, тоже получившая свою порцию поцелуев, протянула им пакет с крыжовником.

— Вот здорово, Нэн! Джеймс, послушай, а я-то думал, что мы дочиста обобрали все кусты!

— За это время новые успели созреть, дурак!

— Мальчики, в машине не есть! Мне очень жаль, но нам уже пора ехать. Усаживайтесь под деревом и ешьте, сколько душе угодно.

И вот в мгновение ока мы снова оказались в Меллингтоне.

Поставив машину в гараж, я первым делом пошел к Дугалу и радостно сообщил ему, что специально ездил в школу, чтобы приструнить мальчишек.

— О-хо-хо, не стоило этого делать, сэр, — сказал Дугал и, улыбнувшись, добавил: — Можете на меня положиться. Уж я присмотрю за вашим садом, покуда вас нет.

Теперь пора было подумать об отъезде, если мы хотели, чтобы Нэн вернулась до темноты. Припарковав у входных дверей «моррис-оксфорд», я отправился на поиски жены, которую обнаружил на диване в ее комнате.

— Прости, что так рано уезжаю, дорогая. Я вернусь буквально через три недели, и тогда мы сможем побыть вдвоем. Вид у тебя уже гораздо лучше. Ты должна больше о себе заботиться.

— Обо мне заботится Нэн. Она просто прелесть.

— Ты у меня тоже. И я очень тебя люблю.

Я ласково поцеловал ее; губы у нее были мягкие и нежные, как у ребенка. Не успел я выйти из комнаты, как она уже заснула.

Через пять минут мы тронулись в путь. Десмонд раскинулся на заднем сиденье, я сел за руль, Нэн устроилась рядом со мной. Ехал я быстро, очень быстро, правда, особо не рискуя, но, где можно, срезая путь. Я знал эту дорогу как свои пять пальцев, к тому же днем она была практически пустой. Ехали мы в полном молчании, за все время никто не проронил ни слова. Ровно в четыре часа мы подкатили к крыльцу моего дома в Кенсингтоне.

— Надеюсь, я не слишком тебя напугал? — спросил я Десмонда, когда мы, потягиваясь, вышли из машины.

— Алек, меня теперь невозможно напугать, — ответил он все с той же грустью в голосе. — Так или иначе, ты классный водитель. За что бы ты ни брался, ты все делаешь хорошо.

— Ладно, пошли, пошли. Это никуда не годится, ты срочно должен выпить чая.

Когда мы поднялись на второй этаж, я попросил Нэн сказать миссис Палмер, чтобы та принесла в кабинет чай на троих.

— Я, пожалуй, быстренько выпью чай с миссис Палмер на кухне, — улыбнулась Нэн. — Хочу успеть домой, пока еще нет большого движения на дорогах. Мне забрать вашу почту?

— Будь добра, дорогая Нэн. И напиши ответы на письма по своему усмотрению.

Я заглянул ей в глаза. Я понимал, что нас с ней связывает глубокое чувство. Я любил ее, а она любила меня. Мне безумно хотелось сжать ее в объятиях.

— До свидания, дорогой хозяин, возвращайтесь скорее, — словно прочитав мои мысли, слабо улыбнулась Нэн.

— До свидания, моя ненаглядная Нэн. — Я легко прикоснулся губами к ее щеке и направился к себе в комнату.

И только услышав шум отъезжающей машины, я прошел в кабинет. Десмонд был уже там, впрочем, как и чайный поднос. Я налил чая сначала ему, а потом себе.

— Десмонд, у меня ужасное чувство, что моя идея отвезти тебя в деревню подышать свежим воздухом оказалась не слишком удачной. Только зазря проездили на машине туда-сюда. Словом, впустую потратили день.

— Вовсе нет, Алек. Я увидел твое прекрасное поместье и оценил его по достоинству.

— Боже милостивый, приятель, я тебя вовсе не за тем туда возил!

— Я также увидел твоих замечательных мальчиков и оценил их по достоинству.

— Да заткнешься же ты наконец! Что на тебя нашло?

— А еще я познакомился с твоей милой женой, которая любит тебя, и любезной мисс Рэдли, которая тоже любит и уважает тебя. И я пришел к весьма грустному заключению, что для таких чистых и добропорядочных женщин я не более чем самый заурядный, никчемный, распутный и отверженный Господом сукин сын.

Я уже собрался было ответить, что в Голливуде он едва ли встретит чистых и добропорядочных женщин, когда вдруг, к своему ужасу, увидел, что Десмонд прикрывает ладонью глаза, чтобы скрыть слезы, капающие прямо в чашку. Я тут же бросился к нему и ласково обнял за плечи:

— Ну пожалуйста, Десмонд, дружище, не надо! Ты