Время горящей спички - Владимир Крупин

— Хозяин нужен! — кричали за столом. — Хозяин! Задницу доллару не лизать! Нефтяные рубли — на возвращение русских в Россию!

— Ворье — на копание траншей! За курение и пьянку пороть! Лукашенко, Фиделя Кастро и Уго Чавеса — в президенты России! Хай будэ триумвират!

— Что нужно, чтобы любое дело загубить? — спрашивал поправивший здоровье архитектор. — Что? Надо все время долдонить: инновации, инновации. И каркать: мастер-класс, мастер-класс. И квакать: хай-тек, хай-тэк! И заездить всех симпозиумами. И призывать смотреть на Запад. А смотреть на Запад значит глупеть. А когда говорят «продвинутый», значит, зомбированный.

Я соглашался и, в свою очередь, тоже выступал:

— Вот вы думаете, зачем я пришел в этот дом? Я к земле вернулся. Земля спасет!

— Отличный посыл! — воспарил еще один человек. — Уж я-то знаю, какие травы с какими не растут. Одни сорняки стравить с другими, и все — полезное расцветает. Так же и люди, так ведь? Надо стравливать банду с бандой, а то все нас стравливают. Налей лично сам… подбавь… стоп! Теперь кудри наклонять и плакать.

— До чего дошло! — обращал на себя внимание лысый мужчина в приличном пиджаке. — Дошло до создания науки биоэтики. Этично ли отправить бабушку на прекращение жизни, то бишь на эвтаназию, этично ли послать жену на аборт и этично ли самоубийство, то бишь суицид. Этично ли насиловать маму, то есть инцест. Слова какие: суицид, эвтаназия, инцест! Музыка ада. Не хочу в такой мир!

— Ильич, опомнись, — заметили ему. — Тебя туда уже и не выпустят.

— Но мы успели сказать главное, что наука ведет к гордыне. Пример? Письмо происшедших от обезьяны нобелевских лауреатов. Не слушают нас? Вина не наша.

Для окурков оборонщик нашел подобающую пепельницу, приспособил ведро. Ведро тоже будто курило, постоянно дымилось.

— Не нужен наш ум? — вопрошал очередной специалист. — Спасемся мышцами! Перестанем пить, будем трудиться. А что пьем — это простительно. Бог пьяниц жалеет. Это не пьянство, судьба такая. Отцы пили, мы опохмеляемся.

— Пьяницы царства небесного не наследуют, — как-то робко сказал бледный большеглазый юноша.

— Не упрекай, Алешка. Начальник приехал, надо отпраздновать. Пьяницы немцы, а не мы. Они систематически пьют. Или пивные нации — чехи и венгры. А запоями лучше. Все-таки и перерывы.

— А как не пить, в стране хаос, значит, в людях хао́с.

— Транссиб проложили, Гитлера победили, можно и отдохнуть.

— Ты что, да чтоб русским дали отдохнуть? Много хочешь. Да мы в любом веке живем с перегрузками. С пятикратными.

— Куда денешься, у нас не менталитет, а трехжильность.

— Нам нужны победы! — кричал я. — Теплохладные и нейтральные идут за сильными. Но мы не в Древнем Риме. Хлеба и зрелищ? Оттого и исчезли. Но здесь Россия, и мы Византию не повторим. Нет, парнишки, жить надо начинать серьезно.

— Мы этого и ждали, — кричали мне, — мы по настоящей работе соскучились. Спасибо тебе — приехал!

— Для начала заклеймим тех, кто дрищет на русскую историю! — заявил лысый Ильич. — Ломоносов писал об изысканиях Миллера, цитирую: «Из сего заключить должно, каких гнусных пакостей не наколобродит в российских древностях такая запущенная в них скотина».

— Не наливайте ему больше! Это не о Миллере, о другой скотине, о Шлецере.

— Вот-вот, — одобрил я, — вот уже научный и практический спор. Да, ребятишки, пора вам в переднюю траншею.

— Это законно, на фиг, что в траншею, — одобрил меня как-то внезапно появившийся молодой парень, показав большой палец. — А пока сиди и радуйся. Вообще это мужская коронка — пить без передышки. Хоть и тяжело, а крылато.

Парень по-хозяйски уплотнил ряды сидящих, сел в середину, хлопнул рюмку, стрельнул сигарету, сказав при этом: «Дай в зубы, чтоб дым пошел», затянулся, оглядел застолье орлиным взором и расправил грудь.

— А гром, значит, еще не грянул? Ну-ну, — учительски заметил я.

— Пока погромыхивает, жить можно, — отреагировал парень и сообщил: — Дров это я тебе организовал. — И сунул руку: — Генат.

— Вообще, не пить — это так же хорошо, как пить, — высказался Ильич. — На счет раз: пей до дна, на счет два: будь готов бить врагов. Вот тут и выруливай.

— Всегда сражаемся со Змеем, — бормотал лежащий поэт, — то рюмкой, то и топором, но грянет вдруг над Русью гром — мы моментально протрезвеем.