Жестокие люди - Дирк Уиттенборн

– Я был несправедлив к тебе.

– Да нет, что вы.

– Ты поступил благородно, когда стал спасать миссис Лэнгли.

Я знал, что все так думают. Но мне-то было прекрасно известно, что я делал, а что нет. Мне не хватило смелости даже для того, чтобы заорать «Пожар!» – лишь бы спастись самому. Я знал, что Майя, возможно, находится в доме, но не знал, где именно. Я просто бежал. Что касается миссис Лэнгли, которая якобы спаслась только благодаря мне… Я отталкивал ее, ударил кулаком, лягнул ногой – и все для того, чтобы самому избежать смерти в огне. Могу себе представить, что все подумают, когда она расскажет им, что произошло на самом деле. Я посмотрел на носки своих ботинок и промямлил:

– Я ничего такого не сделал.

– Почему ты так говоришь? Хочешь выглядеть крутым? Наконец-то ты поступил, как достойный человек, а ведешь себя, как… – Леффлера взбесило то, что я, по его мнению, решил проявить ложную скромность.

В дверь постучали.

– Я занят, – ответил врач.

Тем не менее, дверь открылась. Это были Брюс и мистер Осборн. Они оба внимательно смотрели на меня.

– Мама рассказала мне о том, что ты сделал, – бесстрастно проговорил Брюс. Мне показалось, что сейчас он меня ударит.

Наклонив голову, я ждал, когда на нее обрушится топор.

– Мне очень жаль. – Слезы потекли у меня из глаз. Я начал всхлипывать. Самое удивительное, что я действительно обрадовался тому, что сейчас меня выведут на чистую воду. – Когда я увидел огонь, то просто не знал, что мне делать.

– Так что же произошло на самом деле? – Леффлер с самого начала знал, что героя из меня не выйдет.

– Этот мальчик… – мускулы лица Брюса напряглись. Ему было трудно говорить. Он весь дрожал. Осборн положил ему руку на плечо, чтобы успокоить, и посмотрел на пол. Я стремительно терял расположение окружающих меня людей, и готовился уже к самому худшему, как вдруг мой бывший друг, прочистив горло, продолжил:

– Только благодаря тому, что этот мальчик не думал о собственной безопасности, моя мать осталась жива.

Я не верил своим ушам. Леффлер с трудом скрывал свое разочарование.

– Вы говорили с ней?

– Только Брюс. – Осборн, чуть не плача, воззрился на меня. – Когда я подъехал, она уже спала – ей дали снотворное.

Леффлер неохотно протянул мне таблетки и бумажный стаканчик с водой. Потом собрался дать мне упаковку с болеутоляющими, но передумал:

– Я отдам их твоей матери, чтобы она проследила за тем, чтобы ты принимал их по назначению. На этикетке все написано. – Он хотел показать Осборну, что не доверяет мне.

– А миссис Лэнгли рассказала, как начался пожар?

– Она помнит только, что Финн разбудил ее и помог спуститься в холл. Когда она надышалась дыма, то потеряла сознание. Он поднял ее и подтащил к окну. Мама запаниковала, но он заставил ее выпрыгнуть вместе с ним. – Ничего не понимаю. Зачем ей понадобилось делать из меня героя? Брюс обнял меня, прошептав:

– Мы никогда не забудем, что ты сделал для нашей семьи.

Осборн же улыбнулся и потрепал меня по щеке дрожащей рукой, ласково возразив:

– А он и так член нашей семьи, черт побери! – От этого мне стало еще хуже.

Мне хотелось сказать правду. Хоть кому-нибудь.

– А Майя здесь?

– Нет, она еще не приехала. – Осборн пытался говорить так, будто в этом не было ничего особенного.

Брюсу удавалось изображать спокойствие еще лучше.

– Видимо, Пейдж уговорила ее съездить в Нью-Йорк. – Вообще-то, у нее отобрали права за вождение в нетрезвом виде. – Я уже позвонил во все бары, где они любят бывать.

Я и понятия не имел, что Пейдж и Майя часто посещали нью-йоркские заведения. Теперь, ко всему прочему, мне придется воображать, как студенты клеят ее, спаивая ее ледяными «Лонг-Айлендами». Ненавижу! Пейдж говорила, что ее сосед ее брата, которого выперли из Принстона, по Майе с ума сходил. Я ведь переспал с Джилли, чтобы утешиться – так почему бы и Майе не сделать то же самое?

– Я вернусь к дому, и буду ждать ее там, – объявил Брюс. – Она с ума сойдет, когда увидит все это.

Потом я услышал, как мама идет по коридору. Что ж, все только начинается.