У нас в саду жулики - Анатолий Михайлов

Костенька говорит:

– Дядь Гриш, а, дядь Гриш…

Папа опять поднимает голову и смотрит на Костеньку. Он ждет, что же Костенька скажет дальше. А Костенька молчит и улыбается.

Папа снова опускает голову, и Костенька папу спрашивает:

– Ну как, дядь Гриш, дела?

Папа молча продолжает уплетать. Костенька пожимает плечами и уходит.

– Сопляк! – озлобленно роняет папа, когда Костенька уже скрывается.

Мама с папой чаевничают, а я прокрадываюсь в уборную и, не зажигая света, сажусь на унитаз…

И вдруг папа начинает пищать. Он уже седой. Папа передразнивает Костеньку.

– Дядь Гриш, а, дядь Гриш… – пискляво выкрикивает папа. – Ну, как, дядь Гриш, дела…

– Я всегда говорила, Гришка, что ты артист, – хихикает мама, и папу вдруг осеняет.

– А может быть, он… – все никак не унимается папа, – а может быть, он гермафродит… – и заливается хохотом.

Я спускаю воду и выхожу. Папа замолкает, а мама мне говорит:

– Толюн?! А ты, оказывается, здесь. Садись. Хочешь кушать? А папка-то наш артист…

Папа в трусах и в майке стоит в коридоре на табуретке и роется в стенном шкафу. Костенька разговаривает по телефону.

Телефон возле шкафа, и папа нарочно шумит: мотает, хлопая, дверцами, трясет в коробке гвоздями, что-то прибивает…

Мама разливает по тарелкам борщ. Сначала наливает папе. Теперь мне. Потом Костеньке…

Костенька придвинул сметану и запустил в сметану ложку. Наполнил и перевернул в тарелку. Сметана сползла.

Костенька посмотрел на маму и запустил ложку снова. Мама застыла.

Костенька опять посмотрел на маму, улыбнулся и снова полез за сметаной.

Мама выронила половник и вскрикнула. Маме дурно.

Папа уже все съел.

Я ворвался в столовую и заорал. И мама на меня зашикала – она приставила к губам палец.

– Тсс! – укоризненно прошептала мама. – Разбудишь Наташеньку.

А я и совсем забыл – скоро я стану дядей.

– Несчастная, несчастная девочка! – обиженно произнесла мама и посмотрела на папу. Папа вытер салфеткой подбородок и ухмыльнулся.

А я знаю, чего папа ухмыляется: все думали, Костенька скоро будет папой, а Костенька Наташеньку надул – оказывается, папа совсем и не он.

И папа теперь доволен: выходит, он тогда пищал совсем не напрасно.

Костеньке уже собрали вещички, и возле двери – как бы он не прихватил чего лишнего – дежурит мама. Мама беспокоится за шубу, которую Костенька совсем недавно Натуле подарил.

– И как это все-таки низко, – сокрушалась потом мама. – Даже магнитофон… вонючий магнитофон… и тот – не постеснялся – унес…