Тоскана для начинающих - Имоджен Эдвардс-Джонс

– Что? – спрашивает Белинда недоверчиво. – Это забавно. Все, что я когда-либо делала, когда была Большим Сыром…

– Ты много говорила об этом. Ты устраивала громкое шоу из своей роли Большого Сыра, а в день соревнований напивалась и толкала свой сыр вниз с холма, надеясь на авось. Да, – улыбается Лорен. – Я знаю, по крайней мере так я слышала от людей, с которыми разговаривала на эту тему.

– О! – говорит Белинда.

– О! – передразнивает Лорен.

– Ну, если бы ты с самого начала была более любезна – в тот день, когда я заглянула к тебе поздороваться, – все было бы намного проще, – говорит Белинда, пытаясь приподняться под столом.

– Я тогда устала. Мы только что приехали, а ты явилась пьяная, стала стучать в дверь, пытаясь «поприветствовать нас в твоей долине». Но ведь ты совсем не поприветствовать нас пришла.

– Я не была пьяна, – возражает Белинда.

– Нет, была, – говорит Лорен. – Ты свалилась мне под ноги.

– Я споткнулась.

Ты была пьяна, – повторяет Лорен. – Нет, я ничего не имею против пьяных. На самом деле я даже люблю пьяных. Но не на моем пороге ночью.

– Было не так уж поздно, – говорит Белинда.

– Не суть, – говорит Лорен.

Они сидят молча. Лорен плотно прислонилась к ножке стола. Ее плечо невыносимо болит. Она не может найти удобного положения. Ноги онемели, бедра тоже. Она дрожит и покрывается испариной, губы ее совсем побелели. Белинда начинает проваливаться в забытье. Она теряет слишком много крови. Во рту у нее пересохло, ей холодно. Где же эти люди, которые должны прийти и спасти их? Конечно же, кто-нибудь да заметил, что «Casa Mia» обрушилась. Они, должно быть, уже выехали на помощь.

– Где они? – спрашивает Белинда.

– Они придут, – убеждает Лорен.

– Они едут так долго.

– Возможно, они немного заняты.

– Хотела бы я, чтобы они поторопились, – бормочет Белинда, закрывая глаза.

– Не беспокойся, они приедут. Я не собираюсь умирать здесь с тобой.

– У меня тоже нет ни малейшего желания умирать вместе с тобой, – бормочет Белинда. – Особенно… особенно… после того, как ты развела политику на Festa di Formaggio. На моем Festa di Formaggio. – Она говорит невнятно, еле ворочая языком, все больше и больше слабея. – Я всегда верила, что политике в спорте не место. Твердо верила. Могу поспорить, ты из тех, кто поддержал бойкот Московских Олимпийских игр Соединенными Штатами.

– Что?

– Олимпийские игры в Москве, с медведем Мишей, продолжает Белинда.

Пожалуйста, замолчи, – бормочет Лорен, скривив рот. – Я в самом деле не хочу, чтобы мои последние мысли были об игрушечном медведе тридцатилетней давности.

– Двадцатичетырехлетней, – поправляет Белинда.

– Тридцать, двадцать – какая разница?

– Да, правда, – говорит Белинда, и в голосе ее почему-то звучит раскаяние. – Вот что происходит, когда из ног льются потоки крови.

– Ты демонстрируешь мне британскую stiff upper lip[132]? – спрашивает Лорен медленно.

– Возможно, – отвечает Белинда. – Я чувствую себя немного странно.

– Как именно странно? – Лорен придвигается и хмурится. Ее глаза блестят от боли.

– Мне как будто хочется спать, – говорит Белинда. Глаза ее закатываются, голова откидывается назад.

– Не смей!

– Это было бы так хорошо, – бормочет Белинда.

– Нет! Не спи.

– Всего лишь немножечко вздремнуть, – просит Белинда.

– Нет! – кричит Лорен.

– Ш-ш-ш, – говорит Белинда. – Не тревожь пыль.

– Если ты сейчас заснешь, Мэри не к кому будет вернуться, когда она расстанется с Кайлом, – говорит Лорен.

– А она расстанется с Кайлом? – спрашивает Белинда.

– Ну, одно могу сказать точно: он на ней не женится.

– По крайней мере в одном мы согласны, – улыбается Белинда.

– Я не затем преодолела столько трудностей, в одиночку воспитывая сына и обучая его в колледже, чтобы он связался с девушкой, которая слишком плохо готовит даже для местечкового пансиона, – говорит Лорен. – Поэтому можешь быть уверена – он не женится на Мэри.

– Ур-ра! – слабо радуется Белинда, коротко потрясая своим толстым кулачком в воздухе. – Я тоже терпеть не могу твоего самодовольного, чопорного Кевина.

– Кайла, – поправляет Лорен.

– Кайл, Кевин – мне это все равно, – говорит Белинда. – Он мерзкий человек с мерзким именем. В любом случае Мэри – неплохой повар. Она неудавшийся секретарь.

– Неудавшийся секретарь?

– Угу, – кашляет Белинда и прислоняется головой к противоположной ножке стола. – Она работала секретарем и потеряла работу. Вот почему она приезжает сюда на лето.

– Ну, он определенно не женится на ней, – говорит Лорен.

– Хорошо, – снова кашляет Белинда. – Значит, договорились.

– Ага.

– Ага.

– Видишь, мы с тобой можем вести вполне разумную дискуссию, если включаем мозги, – бормочет Лорен.

– Это только потому, что здесь больше не с кем поговорить, – заявляет Белинда. – Готова поспорить, ты смогла бы вести разумную дискуссию с Джорджем Бушем-младшим, если бы он сейчас здесь был.

– Нет, не смогла бы, – говорит Лорен.

– Уверена, что смогла бы.

– Нет, – слабо улыбается Лорен. – Я солгала, когда сказала, что предпочла бы видеть здесь его вместо тебя.

– У-у, – фыркает Белинда, открывая один глаз, чтобы посмотреть на нее. – Ты мне комплимент делаешь?

– Знаешь, – говорит Лорен, – возможно.

– Спасибо, – мямлит Белинда и скользит вниз вдоль ножки стола.

– Не за что, – отвечает Лорен.

Снова молчание. Лорен закрывает глаза. Ее лицо покрыто крупными каплями пота, которые стекают по щекам, образуя полосы на толстом слое пыли. Ее тошнит от боли в левом плече. Она больше не чувствует своего тела – только жгучую боль. Белинда совсем ослабла от жажды и потери крови. Углы ее рта сухи. Губы слегка приоткрыты, язык свисает наружу. Все, чего ей хочется, – это лечь и заснуть.

– Держись, – говорит Лорен.

– Мм…

– Они придут, я обещаю.

– Немного сна не повредит.

Вдруг сквозь тяжкую тишину прорывается тихое постукивание. Звук такой, будто стучат чайной ложкой по водосточной трубе: слабый, но различимый.