Опус номер девять ля мажор. Часть 2. Жизнь как музыка и танец - Александр Семёнов

– Неужели ты совсем не боишься? – спросил Андрей, когда они днём в последний раз прогоняли всю программу. – Вот ни капли?

– А чего тут бояться, – ответила Оля. – Здесь могу, на Ладоге могу, а чем отличается зал?

Но всё-таки её потряхивало от волнения – уже, наверное, час или полтора. Не настолько сильно, чтобы это нельзя было скрыть… от кого угодно, даже от себя самой, но не от Андрея. Он, конечно, понял, что она в действительности чувствует, но сделал вид, будто не понимает. И Оля, взглянув ему в глаза, поняла, что он всё понимает, но делает вид, и сама прикинулась блондинкой из анекдотов. И он, разумеется, понял, что она всё понимает, но прикидывается… Через пару минут, устав от собственной проницательности, они расхохотались, а когда успокоились – что далось нелегко, – Андрей включил на компьютере воспроизведение.

– Вот послушай, всё замечательно, – сказал он.

Оказывается, он тайком записал все номера. Вышло и правда хорошо, теперь надо перенести это состояние в зал. Они пришли в зал к пяти, когда гости ещё не собрались. Только десяток ребят из «Фонтана» под командой Алины Александровны шустро вытаскивали из кладовой, в два ряда расставляли вдоль стен длинные полированные столы и разной масти, белые и чёрные банкетки. Случайно или нет, парни ставили их через одну, придавая окраинам зала сходство с шахматной доской. В углу левее сцены стояла высоченная ёлка, сверкающая украшениями, и девочки, кто снизу, кто со стремянки, вешали на неё последние шары, гирлянды, серебряные дождики. Только подойдя вплотную и пощупав хвою, Оля поняла, что ёлка искусственная.

А наверху работала, конечно, Виктория.

– Привет! – весело сказала она, помахав рукой. – Идите вон туда: видите, стол с табличкой. Это наши места, мы их всегда занимаем.

Оставив гитару на сцене, где уже хозяйничал звукорежиссёр, Оля с Андреем подошли к столу. Там оказалось даже два стола, состыкованные торцами. Располагались они ближе к выходу, на той стороне зала, где были окна, сейчас завешенные тёмными шторами. К шторам кое-где были приколоты ёлочные игрушки; на банкетках лежали сумки; на столах, кроме таблички с названием клуба, стояли бутылки шампанского, коробки шоколадных конфет, вазы с фруктами. Андрей переложил в одну из них принесённые с собой мандарины и яблоки.

Зал постепенно заполнялся, но гостей пока не хватало на то, чтобы занять все приготовленные места. Всеобщая элегантность – лёгкие платья девушек, рубашки и галстуки мужчин – напоминала о конкурсе, но настроение было куда более расслабленным. Удивительным выглядело то, что все или почти все гости были между собой знакомы. Оля и Андрей узнавали кое-кого из тех, кто присаживался к ним за стол. Ребята из «Фонтана» закончили убирать зал и тоже подошли. Были здесь Рома, и Сергей – высокий партнёр Виктории, и другие, кого видели в октябре. Появились Марина с другом Димой и Даша – ни с кем конкретно, сама по себе, но её тут же окружили младшие девчонки. Звукорежиссёр включил музыку, и вдруг оказалось, что огромный зал уже переполнен и желающие танцевать могут двигаться по паркету только очень маленькими шагами.

Алина Александровна, взяв микрофон, объявила начало. Почти сразу к столу подошли Анатолий, Светлана в длинном аквамариновом платье, переливающемся в свете люстры с миллионом рожков, и подросший с лета Никита в бело-рыжем плюшевом комбинезоне с очень симпатичным хвостом, пришитым к брюкам. Алина вскоре пригласила на паркет начинающих, и Света, оставив сына на Олино попечение, ушла танцевать с Анатолием незатейливый фокстрот. Никита, впридачу к комбинезону, надел маску в виде добродушной собачьей морды.

– И как тебя зовут? – спросила Оля.

– Р-рекс! – ответил он, очень правдоподобно подавая лапу всем сидящим за столом.

Потом всё перемешалось. Небольшой блок дискотеки: полутьма, цветные лучи скользят над головами. Вновь зажглась люстра. Опытные танцоры в два захода исполнили европейскую программу. Оля тихо спросила, скоро ли выступать. «Где-то через час», – ответил Андрей. Маскарадное шествие под аплодисменты и одобрительный рёв. Много разноцветных собак, робот, привидение. Джентльмен в котелке и с тростью. Восточная красавица: голый живот, блестящие ожерелья, подведённые к вискам глаза. Негр – настоящий, не маскарадный – в пышной белой чалме. На фланге процессии были Света, надевшая серебристую полумаску, и Никита в костюме юного сенбернара. За ними кто-то шёл на голове. Стены разошлись и сблизились. Замыкающая пара левитировала, многоцветно дымясь. И вновь дискотека.

– Идём, – сказал Андрей, тронув Олю за плечо, – они уже переодеваются.

Никем не замеченные, оба в тёмном, поднялись на сцену. С самого начала они договорились не привлекать к себе большого внимания. Алина Александровна даже объявить их должна была не сразу, а после двух номеров. Платье Оли сливалось с чёрным задником, Андрей наполовину спрятался за барьер, на котором стоял операторский пульт. Протрубили фанфары, все гости разбежались по местам. Вика в длинном оранжевом платье и Сергей во фраке прошли в центр зала. Алина, отметив, что ребята в представлении не нуждаются, всё же представила их и объявила медленный вальс. «Charade». Андрей сыграл четыре такта вступления. Оля, на миг задержав дыхание, мысленно сказала: «Эх, была – не была!» – и запела вовремя. Никто в зале, кажется, не понял, что музыка живая.

«Tango Italiano». Андрей так чётко держал ритм, будто внутри него щёлкал метроном. Где-то внизу, то далеко, то под самыми глазами, летало оранжевое облако. Зрители аплодировали – пока лишь облаку и его высокой чёрной тени. Но вот Алина обратила внимание на музыкантов. Прожектор озарил сцену и отвернулся: в зале было интереснее. Поклонились. Сели, дождались тишины. Ещё три номера – каждый по минуте сорок.

Сергей и Вика убежали переодеваться. Заполняя паузу, Алина объявила небольшое землетрясение. Решили переждать его на сцене и задержались на час или два. Андрей, подмигнув Оле, показал оттопыренный большой палец. Она глядела очень внимательно, то ли сквозь него, то ли вглубь себя. Наконец, вернулись ребята, одетые по-бразильски. Андрей вопросительно приподнял бровь. Оля кивнула: готова. И ещё пять номеров. А, может быть, двести пять.

– Всё уже закончилось? – спросила Оля, когда они, сойдя со сцены, пробирались к своим местам.

– Абсолютно! – ответил Андрей, приблизив губы к её уху. – Ты молодец!

– Я ничего не помню, – сказала Оля. – Нет, правда всё?

Андрей, усадив её за стол, поцеловал в макушку, налил стакан тоника, очистил мандарин.

– Я ничего не помню, – сказала Оля, когда её стали поздравлять соседи. – Я ничего не помню! – повторила она, когда чуть позже к ним присоединились Вика и Сергей.

Андрей, слетав к звукорежиссёру, заказал медленный танец и пригласил Олю раньше, чем услышал первый аккорд.

– Я, наверное, всё перепутала? – спросила она. – Слова забыла, да?

– Всё было прекрасно. Лучше, чем когда-либо вообще. И ты прекрасна.

– Посмейся надо мной. Думала, это легко…