10 минут 38 секунд в этом странном мире - Элиф Шафак

Квартира на улице Лохматого Кафки была украшена воздушными шариками, гирляндами и плакатами. Сегодня у Лейлы мог быть день рождения.

– Где Саботаж? – спросила Налан.

Теперь у них был свежий повод для такого имени, так как их друг наконец-то в полной мере подорвал собственную жизнь. Получив ранение в тот момент, когда он сталкивал тело проститутки с Босфорского моста в компании сомнительных друзей, Саботаж попал во все возможные газеты. В ту же неделю он потерял работу, жену и дом. С большим опозданием он узнал, что у его жены был давний роман, а потому она так радовалась, когда он уходил вечерами. Этим он воспользовался во время переговоров о разводе. Что касается семейства бывшей жены, то они вовсе перестали с ним разговаривать, а вот дети, к счастью, не перестали, и Саботажу позволялось видеться с ними каждые выходные, а это ведь самое главное. Теперь у него был ларек возле Большого базара, торговавший поддельными сувенирами. Он зарабатывал вдвое меньше, чем раньше, но ни на что не жаловался.

– Застрял в пробке, – сообщила Хюмейра.

Налан махнула рукой со свежим маникюром. Между пальцами она сжимала неприкуренную сигарету и принадлежавшую Д/Али зажигалку «Зиппо».

– Я думала, у него уже нет машины. Чем он оправдается на этот раз?

– Тем, что у него нет машины. И ему пришлось ехать на автобусе.

– Он скоро приедет, подожди немного, – успокоила подругу Джамиля.

Кивнув, Налан вышла на балкон, выдвинула стул и села. Глядя вниз, на улицу, она увидела Зейнаб-122 – та выходила из продуктового, не без труда волоча пластиковый пакет.

Налан ухватилась за бок и внезапно зашлась кашлем курильщика. Грудь болела. Она начала стареть. Ни пенсии, ни сбережений у нее не было, так что сама бы она не продержалась. Они впятером поступили по-умному: стали вместе жить в квартире Лейлы и снимать ее в складчину. Поодиночке они были уязвимы, а вместе – куда сильней.

Далеко впереди, за крышами и куполами, раскинулось море, сверкающее, словно стекло, и где-то в глубине его вод – повсюду – была Лейла, тысяча маленьких Лейлочек, приставших к рыбьим плавникам и водорослям, смеющихся из двустворчатых раковин.

Стамбул – текучий город. Здесь все не навсегда. И нет ничего неизменного. Наверное, это началось тысячелетия назад, когда растаяли льды, поднялся уровень моря, нахлынули паводковые воды и все известные формы жизни были разрушены. Наверное, первыми отсюда сбежали пессимисты, а оптимисты, видимо, решили остаться и поглядеть, как пойдут дела. Налан считала, что одна из неизбывных трагедий человеческой истории состоит в том, что пессимисты выживают лучше, чем оптимисты, а это, если мыслить логично, означает, что человечество несет в себе гены тех, кто не верит в род людской.

Нахлынув, воды напирали со всех сторон, они топили все на своем пути – животных, растения, людей. Так появились и Черное море, и Золотой Рог, и Босфор, и Мраморное море. Залив все вокруг, воды создали участок суши, на котором в один прекрасный день вырос мощный город.

И она до сих пор не застыла, их родина. Закрывая глаза, Налан слышала волнение вод под ногами. Они мечутся, кружатся, чего-то ищут.

По-прежнему изменяются.