Три позы Казановы - Юрий Поляков

– А как он действует?

– Сейчас увидите! – пообещал Степан Митрофанович.

Генерал разложил на столе довольно странный набор предметов: баночку из-под хрена, чайное ситечко, мощную лупу и швейную иглу. Всё это лишний раз убедило влюблённых, что холестериновые бляшки способны с годами затмить самый светлый аналитический ум. Затем разведчик с хрустом надломил первую ампулу, вытряхнул на морщинистую ладонь таблетку и бросил её в банку с уловом. Обе рыбёшки, повинуясь глотательному инстинкту, метнулись к петлисто оседавшей на дно пилюльке. Окунёк, который покрупней, опередил своего собаночника и – ам! – проглотил. Второй разочарованно пометался по светлице, а затем, вращая плавниками, как пропеллерами, укоризненно уставился на людей грустными рыбьими глазами, искажённо увеличенными кривым стеклом.

– Ну и что? – нервно спросил Кирилл, ничего не понимая.

– Подождём…

– Долго?

– Не знаю… – Старик глянул на свои наградные часы и покачал головой. – Неужели срок годности истёк? Если так-плохо, зер шлехт…

Но тут вода в банке странно булькнула, осела, а спохватившиеся наблюдатели обнаружили там всего одну рыбку, которая мгновение недоумевала, а потом изготовилась, чтобы сожрать какую-то мелочь размером с дафнию.

– Врёшь, не возьмёшь! – старик проворно схватил чайное ситечко и ловко выловил обречённую кроху. – Смотрите! – Он наставил лупу.

Изумлённые молодые люди увидали на ячейках вовсе не дафнию, а исчезнувшего полосатого окунька: он бил хвостом, нервно ощетинивал острый спинной плавник и вздымал задыхающиеся на воздухе жабры. Генерал осторожно вытряхнул его в баночку из-под хрена и налил туда немного воды. Затем старый нелегал вскрыл вторую ампулу, взял иголку, смочил остриё и коснулся фиолетового порошка – несколько пылинок прилипли к кончику. Он погрузил иголку в баночку из-под хрена. Ждать пришлось минут пять. Брызнула во все стороны вода, обдав естествоиспытателей, а в баночке непонятно как возник стиснутый в три погибели окунёк – подрагивающий краснопёрый хвост не уместился и торчал из нарезного горлышка.

– Ну, ясно? – спросил старик.

– О да! – прошептали потрясённые влюблённые и поцеловались.

– Теперь-то вы хоть поняли, какую великую науку погубили демократы?

– Сволочи! – кивнул Кирилл, голосовавший в 1996-м по своему политическому невежеству, обычному среди художников, за Ельцина, а в 2000-м – за Явлинского.

– Делаем поправку на то, что рыбы – существа хладнокровные и обмен веществ у них медленнее, чем у млекопитающих, – сказал генерал. – Следовательно, человек уменьшится и увеличится быстрее.

– Это не опасно? – волнуясь за любимого, спросила Юля.

– Нет, внучка, совсем не опасно. «Лилипутин форте» два года испытывали на битцевском маньяке. Он изнасиловал и задушил двенадцать женщин. Уменьшали и увеличивали раз сто. Перед расстрелом его осмотрел врач и признал не только практически здоровым, но даже помолодевшим.

– И ты, дед, предлагаешь…

– Другого выхода у нас нет.

– И какого же размера я стану? – дрожащим голосом уточнил пастельных дел мастер.

– Примерно вот такого… – Чекист показал полмизинца.

– А что он будет есть?

– Не переживай! Этим вопросом специально занимались. Можно употреблять обычные продукты, но тщательно измельчённые. А лучше всего детское питание. Ну, ты готов?

– Готов, – обречённо кивнул Кирилл.

– Вставай на стол!

– Зачем на стол?

– На полу мы можем тебя случайно раздавить. Но сначала разденься!

– Однако ж…

– Не стесняйся! Без этого нельзя. Упавшая одежда раздавит тебя, как горная лавина.

– Дедушка, неужели ты испытывал это на себе?

– Конечно, умница моя. А как же?

– Это не больно?

– Нет. Лёгкое головокружение, как от шампанского.

Кирилл тем временем взгромоздился на стол и переминался, по-штрафному прикрывая пах руками. Дед вытряхнул на розовую внучкину ладошку таблетку, и она бережно поднесла её своему окончательному мужчине. Через минуту на полированном столе обнаружилась фигурка не больше оловянного солдатика, весело размахивавшая руками. Юля склонилась, чтобы получше рассмотреть уменьшенного любовника.

– Дыши в сторону, а то собьёшь его с ног! – предостерёг дед.

– Ой какой крошечный! – вскричала она и прыснула.

Заслуженный нелегал тем временем достал из тумбочки прозрачный пластмассовый цилиндрик, вытряхнул из него но-шпу, влажной салфеткой тщательно вытер внутренность, а потом, накалив над пламенем зажигалки иглу, проделал в крышке несколько отверстий – для воздуха.

– Ну вот, домик готов. У тебя есть что-нибудь мягкое?

– Косметические тампоны…

– Отлично, давай! Так. Проверим.

Кирилл, сообразив, что от него требуется, забрался в прозрачный цилиндр и улёгся там, как на мягкой перине, изобразив курортную расслабленность. Юлия засмеялась и погрозила ему пальцем. Художник вылез наружу и задрал голову, вопрошая, мол, что же дальше? Его голоса слышно не было – так, еле уловимый писк. Генерал кончиком иглы подцепил несколько фиолетовых мучинок из второй ампулы, осторожно, чтобы не поранить, приблизил остриё к лицу уменьшенного человечка. Через минуту Юлию и старика шатнуло так, будто они стояли в метро на краю платформы перед выстрелившим из тоннеля электропоездом. Раздался звон стекла и крик боли. Люстра под потолком раскачивалась, а Кирилл, снова принявший свои обычные размеры, держался за голову.

– Перед увеличением необходимо убедиться, что над головой чистое небо! – наставительно произнёс старый генерал, словно повторяя инструкцию по применению.

– Ну и как это – быть маленьким? – спросила Юля, повиснув на шее у любимого.

– Знаешь, очень интересно! Сильнейшие запахи, а муравей размером с кошку. Вас вообще не различить, огромные размытые цветные пятна, как на полотнах Ротко…

– Да, муравьи иногда заползают с лоджии на сладкое… – озабоченно подтвердил старый разведчик.

– А порошок горький? – спросила Юля.

– Напоминает стрептоцид…

– Это ваше спасение, дети мои! – Генерал протянул вскрытые ампулы влюблённым и крепко завинтил крышку контейнера: – Остальное надо отнести назад, в тайник. «Лилипутин» ещё понадобится, когда Россия поднимется с колен и начнёт восстанавливать агентурные сети. А теперь слушайте меня внимательно…