Счастливые сестры Тосканы - Лори Спилман

Бедная моя тетя… Долгое и одинокое морское путешествие с каждым днем отдаляло ее от прошлого – любимого мужа и ребенка, которого она потеряла… Ночи она проводила с новорожденной малышкой, которая так напоминала ей собственную дочь. Неудивительно, что Поппи перенесла всю свою материнскую любовь на крошечную племянницу и очень к ней привязалась.

– Теперь все понятно: ты полюбила Джозефину, как родную дочь. Ты горевала и никому не хотела навредить.

У тети начинается приступ кашля. Я хлопаю ее по спине, и у меня появляется дурное предчувствие. Поппи умирает. Она нуждается в прощении. Я сперва не слишком серьезно к этому отнеслась, но сейчас понимаю, что ей необходимо это услышать. Пусть даже не от сестры.

– Я не виню тебя в том, что ты сделала с моей мамой, – тихо говорю я. – Не сержусь, что ты пыталась ее похитить.

– Похитить? – шепчет тетя. – Ну да, так они это назвали.

– Ты была не в себе. Неужели бабушка этого не понимала?

– Я верю, что в глубине души она меня поняла. Это Альберто настоял на том, чтобы я уехала. И Роза, естественно, приняла его сторону. Я поставила ее в ужасное положение: бедняжке пришлось выбирать между мужем и сестрой. Всю жизнь об этом жалею. Дня не проходит, чтобы я не сомневалась в правильности своего решения. И конечно, постоянно раскаиваюсь в том, что так безрассудно тогда себя повела.

– Тихо-тихо, – успокаиваю я Поппи, – все это осталось позади. Ты сама построила свою новую прекрасную жизнь и населила ее людьми, которые любят тебя. Ты должна гордиться собой.

Тетя умоляюще смотрит на меня:

– Когда снова увидишь Розу, скажи ей, что я сожалею. Скажи, что я люблю сестру и всегда по ней скучала.

У меня сердце кровью обливается. А потом вдруг приходит решение. Я смотрю на тетю в ярком свете луны, а в голове бьется мысль: вдруг у меня получится привезти бабушку в Италию, чтобы они могли встретиться, перед тем как попрощаться навсегда?

Говорят, время лечит. Но я, став свидетельницей одновременного выздоровления тети и ее любимого Рико, ответственно заявляю: лечит вовсе не время, а любовь.

В среду утром первым делом уговариваю Поппи показаться врачу. Мы с Люси все это время думали, что причина быстрого ухудшения ее состояния – опухоль головного мозга. И были очень удивлены, когда молодой терапевт диагностировал у нее респираторную инфекцию. Он внутривенно ввел ей коктейль из антибиотиков, стероидов и физраствора. Днем в четверг тете уже не терпится поскорее оказаться рядом с Рико.

Я арендую белый кабриолет – Поппи велела нам не скупиться, – и следующие полторы недели мы каждый день встаем на рассвете и едем в Салерно. И даже если утро холодное, она запрещает мне опускать верх.

– Вот для чего придуманы сиденья с подогревом, – говорит Поппи. – А теперь жми на газ. Господи, Эмилия, это «мазерати», а не минивэн!

Тетя сидит у кровати Рико, причесывает его, бреет, шепчет ему слова любви, а он постепенно возвращается к жизни. Мы каждый день наблюдаем улучшение его состояния. Он открывает глаза. Он улыбается. Пытается произнести пару слов. Начинает говорить короткими предложениями. Доктор называет это чудом. Поппи – судьбой. А я считаю, что это просто прекрасно.

Через неделю Рико уже может самостоятельно есть, и, когда мы приезжаем, он обычно сидит в кресле-каталке и пощипывает струны своей скрипки или возится со старым фотоаппаратом «лейкой». Лицо у него уже не такое бледное, и, глядя на Рико, я легко могу представить молодого скрипача из Германии, который очаровывал своей игрой толпы туристов… и мою тетю. Да, его подбородок сейчас не назовешь высеченным из мрамора, и мускулы наверняка уже не такие крепкие, но у него по-прежнему пронзительно-голубые глаза, густая шевелюра вьющихся волос и ослепительная улыбка, которую так обожала Поппи.