Когда боги спят - Сергей Алексеев

Он не поздоровался и не удостоил Машу даже взглядом, и стало понятно, что встреча ничего хорошего не принесет. Все внимание генерала было сосредоточено на одной сверхзадаче, хотя он еще старался шутить. Правда, юмор у него был свирепый, оставшийся от Советской армии:

— Что? Хотел скрыться от нас за рубежом? Ха-ха!.. Ищем его по всей стране, а он к финнам ушел, как Ленин!

— Здравия желаю! — Зубатый ухмыльнулся. — Не ожидал встречи с оркестром. Ну, уважили! Маш, посмотри? Ты видела живых генералов?

Ему что-то не понравилось.

— Ладно, хватит придуриваться. Пошли в машину.

— Спасибо, у меня тут своя на стоянке.

— Особый разговор к тебе есть.

— Говорите здесь.

— Я буду говорить там, где мне надо! — рыкнул он.

— А я там, где хочу.

— Ты чего это, Зубатый? — глаза у генерала были немного навыкате, отчего вид был вечно удивленный. — Сказал, в машину! Я его ищу тут по всему земному шару, службы подключил!.. Что встал? Двигай!

Маша таращилась на него и сама тихонько уползала за спину — видно, все-таки отвыкла от реальностей мира на своем лживо-благонравном Западе. Если бы ее тут не было, он бы сразу загасил хамство, но она никогда не слышала от отца грубых слов, поэтому Зубатый поманил рукой генерала, наклонился к его уху и послал на три определенных буквы. Тот выслушал спокойно и даже с некоторым любопытством.

— Я-то пойду, куда прикажешь. А вот если тебя пошлют, будешь бедный и бледный, — генерал огляделся по сторонам и отпихнул своего спутника, видимо, охранника. — Зубатый, кончай выдрючиваться! Ты что в самом деле? К нему переговорщиков шлют, послов, порученцев, а он всех посылает! Ждешь, когда президент сам к тебе придет? На поклон?.. И вообще, что ты хочешь?

— Ничего. Я вот дочку из Финляндии привез. Видишь, там ее голодом заморили. Откармливать буду, холить и лелеять. Она у меня единственная осталась.

Генерал что-то вспомнил, мотнул головой и вроде бы выматерился про себя.

— В общем, так. Президент назначил тебя исполняющим обязанности губернатора. Ты понял, Зубатый?

— А меня кто-нибудь спросил?

— Будто не спрашивали! Последний у тебя был, как его? Ну, опереточный этот, артист?

— Он не опереточный — киношный.

— Да какая разница! Он же тебе все сказал? Ну что ты ломаешься? Я тебе по-мужски говорю: надо помочь президенту. Там же не хрен собачий — ядерное производство! Позавчера еще назначил, а ты два дня по заграницам болтаешься.

У Зубатого было чувство, будто его насильно толкают в ледяную воду. Маша стояла чуть сзади, опершись на его плечо, и ему казалось, что дочь попала из огня да в полымя, сильно переживает за отца и от ужаса не может слова вымолвить, но она вдруг взяла его под руку и заглянула в лицо.

— Пап, я так есть хочу! А вон оттуда вкусно пахнет.

— И правда, Зубатый, пойдем, что-нибудь съедим, выпьем? — подхватил генерал. — Жрать охота…

— Пойдем.

Они сели в кафе за столик, охранник генерала ринулся к стойке.

— Ну а где же Крюков? — спросил Зубатый. — Не понимаю, что происходит?

— Ты думаешь, я понимаю? — у генерала вспыхнула застарелая злость. — Как этот урод попал в обойму? Кто за ним стоит, кто за руку ведет?.. Он в больницу загремел, все думали — кранты. Из генштаба ребята звонили, радовались… Хрен, выписался, вчера уже видели на Старой площади.

— А что с ним было?

— Неужели не слышал? Он же мать свою в Кремлевке чуть не задушил.

— Мать?..

— Едва отобрали… И хоть бы что ему!

Зубатый согнулся над столом и замер. Маша потрогала за плечо.

— Ты что, пап? Тебе плохо?

— Кажется, я знаю, кто правит миром, когда спят боги.

— Вот такие уроды и правят! — не понимая, о чем они говорят, встрял всезнающий генерал. — Я на них в армии насмотрелся. Думал, на гражданке их меньше… Ладно, давай выпьем за твое назначение. Хочешь не хочешь, а указ подписан.

— Партия сказала — надо, комсомол ответил — есть.

— Ну хватит ерепениться!

— Вы почему так разговариваете с моим отцом? — неожиданно возмутилась Маша.

— Как еще разговаривать? — удивился генерал. — Мы друг друга понимаем. Ты бы вот вместо критики ему помогала! А то одна за границу удрала, за хорошей жизнью, второй вообще что вытворил!.. Взяли и бросили отца. Молодцы!.. Ешь давай и помалкивай, тебя не спрашивают и не всплясывай.

Маша хотела еще что-то сказать, но в этот момент в кармане Зубатого зазвонил телефон. В трубке прозвучал голос отца… Тот сразу начал выговаривать, что звонит уже вторую неделю и никак не может дозвониться.

— Погоди, — оборвал Зубатый. — Я тебе сюрприз приготовил.

И сунул телефон Маше.

— Ой, дед! — запела та. — Как я по тебе соскучилась…

— Ну, ты что не пьешь, Зубатый? — спросил генерал, наливая себе вторую рюмку. — У нас демократия русская, не хочешь — заставим, не можешь — хвоста накрутим. Ты на быках ездил?.. Вот, а я ездил в юности, после войны. Он же, зараза, встанет — с места не столкнешь. Тогда берешь хвост и крутишь, как веревку, пока у репицы не затрещит. Глядишь, пошел… Так мы до сих пор на быках и ездим. Президент мне крутит, я тебе, ты кому-нибудь еще — диалектика. А иначе в России ничего двигаться не будет.

Маша неожиданно вернула трубку.

— Дед тебя требует.

— Ну что, поговорил с внучкой? — спросил Зубатый.

— Я еще с ней поговорю, — сказал отец. — Значит, сейчас берите билеты на самолет и ко мне сюда. Машка сказала, вы все равно в аэропорту сидите.

— Сейчас это невозможно. У меня тут возникли проблемы. Как немного разберемся здесь, так прилетим. Маша насовсем вернулась!

— Да что мне твоя Маша? Ты мне нужен!

— А что там у тебя случилось?

— Сам не знаю. В общем, ко мне на Новый год старик один прибился. Ты приезжай, посмотри, он или нет. Видно, не совсем в себе, иногда ничего, а иногда говорит что-то — ничего не пойму.

— Это он! — закричал Зубатый. — Он пришел! Держи его! Не отпускай от себя ни на шаг!

— Да откуда ты знаешь? Ты ж его не видел!

— Знаю! Если пришел на Новый год, значит, он! Я его в другом месте встречал, а он к тебе!.. Сейчас же вылетаю вместе с Машей! Только в другой аэропорт переедем!..

Удивленный взгляд генерала помрачнел, лицо слегка вздулось и покраснело от глубокого внутреннего напряжения, будто ему и впрямь накручивали хвост…