Замок и ключ - Сара Дессен

Я размышляла об этом всякий раз, когда проходила мимо столика с табличкой «Помогите!», за которым Хизер Уэйнрайт собирала пожертвования или подписи. После Дня благодарения я относилась к ней довольно предвзято, так как думала, что она бросила Нейта, но теперь, по очевидным причинам, смотрела на их разрыв несколько по-иному. Я стала часто останавливаться у столика: взглянуть, какое очередное благое дело пропагандирует Хизер. Обычно она разговаривала с другими людьми, а мне только улыбалась, не забыв сообщить, что, если у меня возникнут вопросы, она готова на них ответить. Однажды, когда я изучала буклеты о спасении побережий, мы остались вдвоем.

— Нужное дело, — сказала она, глядя, как я перелистываю страницы, иллюстрирующие различные степени песчаной эрозии. — Нельзя наплевательски относиться к пляжам.

— Да, ты права, — кивнула я.

Хизер выпрямилась, покрутила в пальцах ручку и, немного помолчав, спросила:

— Как дела у Нейта?

Я закрыла брошюру.

— Честно говоря, не знаю. В последнее время мы не общаемся.

— Да? Извини.

— Нет, ничего, — сказала я. — Просто… все осложнилось. Понимаешь?

Я не думала, что она ответит, правда. Но Хизер положила ручку.

— Из-за его отца, — уточнила она.

Я кивнула, и Хизер печально улыбнулась и покачала головой.

— Наверное, я лезу не в свое дело, но если ты считаешь, что проще не тревожиться о человеке, когда держишь его на расстоянии… Не срабатывает.

— Да, — кивнула я, опустив взгляд на буклет. — Сейчас я это понимаю.

— Знаешь, было невыносимо видеть, как он меняется. — Она вздохнула и отвела волосы от лица. — Например, когда он ушел из команды по плаванию. Он буквально жил ею, а все равно бросил, из-за отца.

— Он и тебя бросил, да? — спросила я.

— Да. — Она вздохнула.

С другого конца двора раздался взрыв смеха, и мы обе повернулись в ту сторону.

— Раз уж мы заговорили об этом, я думаю, что могла бы сделать больше. Поддержать его или настоять на том, чтобы он куда-нибудь обратился. Я жалею, что быстро отступила, — призналась Хизер.

— Правда?

— Думаю, он бы мне помог. И это хуже всего. Получается, что я подвела его — или саму себя. Понимаешь?

Я кивнула.

— В общем, так, — сообщила темноволосая девушка с хвостом на затылке, плюхнувшись на свободный стул рядом с Хизер. — Я полчаса обрабатывала мистера Тэкрея, и он разрешил возобновить сбор средств после обеда, во время объявлений. Думаю, нужно написать новые призывы, чтобы…

Похоже, наша с Хизер беседа закончилась, и я отошла от стола.

— Всего доброго, Руби! — крикнула Хизер мне вслед.

— Тебе тоже, — ответила я.

Она повернулась к темноволосой девушке, которая продолжала что-то рассказывать, а я вытащила из кармана несколько долларов и бросила их в банку с надписью «Спасите наши пляжи!». По большому счету, не так уж и много, но мне почему-то сразу стало легче.

Еще радовало то, что, хотя я не сумела помочь Нейту, нашлись люди, которые выиграли от моих действий. Каждый день в пять минут первого Жервез появлялся у нашего с Оливией стола и сидел там до часу пятнадцати.

— Повторяю еще раз, — сказал он, тыча в учебник карандашом, — запомни вот это правило дифференцирования. Оно — ключ ко всему, что ты делаешь.

Я вздохнула, пытаясь прояснить мозги. По правде говоря, Жервез оказался хорошим репетитором. Я уже знала намного больше, чем до наших занятий, в том числе темы, которые не понимала даже после утренних встреч с учителем. И все же у меня был повод для беспокойства. Вначале я переживала за их отношения с Оливией, боялась, что Жервез начнет ухаживать или смотреть на нее влюбленными глазами, а она, заподозрив неладное, обвинит во всем меня, и не без оснований. Как выяснилось, опасения были напрасны — третьей лишней стала я.

— Правило дифференцирования, — нараспев произнесла Оливия, щелчком открывая, телефон. — Производная степени функции (x) равна произведению показателя степени (n) на функцию, в степени на единицу меньше (n — 1), на производную самой функции.

Я смерила ее взглядом.

— Верно, — радостно кивнул Жервез. — Видишь? Оливия знает!

Кто бы сомневался. Оливия отлично разбиралась в математическом анализе, о чем она умалчивала все время, пока мы обедали вместе. Теперь, когда к нам присоединился Жервез, они были в математическом раю. Помимо этого у них нашлось еще много общего, в том числе любовь к кинематографу, вечные разговоры о недостатках и достоинствах различных университетских предметов и постоянные наезды на меня.

— Что между вами происходит? — поинтересовалась я у Оливии после очередного явления Жервеза. Я как раз целый час сражалась с правилами дифференцирования или сидела с открытым ртом, слушая, как Оливия с Жервезом в деталях обсуждают последний научно-фантастический блокбастер, не забыв сцены, не вошедшие в фильм, и титры.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она. Мы с ней шли через школьный двор. — Жервез — славный парнишка.

— Оливия, честно говоря, ты ему нравишься.

— Знаю.

Она произнесла это обыденным тоном, как нечто само собой разумеющееся. Я чуть не остановилась.

— Знаешь?

— Разумеется! В смысле, это же очевидно, — ответила Оливия. — Он всегда торчал у кинотеатра, когда я работала. Не слишком хитро.

— Он хочет с тобой дружить и попросил, чтобы я вас свела.

— А ты?

— Не согласилась, но сказала, что он может за обедом помогать мне с математикой. И что, возможно, ты там тоже будешь.

Я буквально выплюнула последнюю фразу, не зная, как Оливия ее воспримет. К моему удивлению, ей, похоже, было все равно.

— Вот и я говорю, что он славный парнишка, — заметила она, пожав плечами. — Здесь ему тяжеловато приходится.

Я вдруг вспомнила ее слова о людях, с которыми есть что-то общее. Кто бы мог подумать, что Жервез входит в их число!

— Да, ты права, — согласилась я.

— К тому же он знает, что ничего серьезного между нами не будет, — продолжила Оливия.

— А ты уверена, что он знает?

Оливия остановилась и прищурила глаза.

— Что? Ты считаешь, что я не умею доходчиво объяснять?

Я покачала головой.

— Не считаю.

— И правильно. — Она снова зашагала вперед. — Нам обоим известны границы наших взаимоотношений. И пока нас обоих это устраивает, все в порядке, никто не страдает. Элементарно.

Элементарно, подумала я, как правила дифференцирования.

К слову о математическом анализе: я сама немного удивилась тому, что не только честно выполняла наш с Джеми уговор, но и испытала некую уверенность, рассылая в конце января заявления о приеме в колледж. Я по-прежнему тревожилась из-за своего не слишком высокого среднего балла и потому приложила немало сил, чтобы улучшить все остальное: от эссе до рекомендаций. В конце концов я подала заявления в три учебных заведения: университет штата, альма-матер Коры, который находился в соседнем городке; небольшой, слегка богемный колледж «Слейтер-Кирнз»; и туда, где у меня почти не было шансов, — университет имени Дефриза в округе Колумбия. Миссис Пуреза, мой консультант по профориентации, говорила, что все три славятся внимательным подходом к «необычным» студентам вроде меня. В общем, я вполне могла поступить, и от одной мысли об этом меня бросало в дрожь. Почти всю свою жизнь я жила мечтами о будущем, а теперь, когда до него было рукой подать, я сомневалась, что готова к нему.