Великая Мечта - Андрей Рубанов

Несколько секунд я оставался незамеченным.

Мои эмоции, думаю, понятны всякому. Еще две недели назад я здесь работал. Потел, нервничал и расходовал себя. Каждый кубический дециметр здешнего пространства пропитался мною. А теперь – финита. Равнодушные функционеры рушат и корежат то, во что я вложил душу.

Вот рабочие столы – прекрасные, почти новые рабочие столы, я взял их на распродаже, слегка воспользовавшись деньгами партнера альфа, впоследствии заткнув дыру деньгами партнера бета, и далее крупно заработав на партнере гамма и покрыв все текущие убытки. А вот новейший компьютер, приобретенный на средства партнера икс, – он ничего не заметил, поскольку я тут же пихнул в него средства партнера игрек, перекрылся от партнера зет, а тут и все прочие партнеры помогли – в общем, таков бизнес, господа.

Ладно. Какой, к черту, бизнес? Какой я, к черту, бизнесмен? Бизнесмены любят деньги. Они любят их делать и тратить. А я не люблю. Если лишняя купюра материализуется в моем кошельке – я не рад. Если она тут же пропита в ближайшем злачном месте – я не расстроен. Я моим деньгам – никто, и они для меня ничто.

– Заходи, Андрей, – пригласил комендант Хабибуллин и без лишних слов наполнил новый стаканчик. Протянул мне. Я автоматически взял. Не люблю пластиковых стаканчиков. Кроме того, я не люблю, когда меня гостеприимно приглашают в мой собственный дом.

Пристав и комендант улыбались. Добродушно, но и слегка хищно. Оба активно жевали – видимо, только что опрокинули по дозе. Их глаза слезились.

– Не переживай. Всякое бывает. Давай, за тебя...

Я пригубил и поставил. Где они берут такую ужасную водку, смердящую то ли тормозной жидкостью, то ли авиационной спиртсодержащей смесью, в нашем гарнизоне называемой «султыга»?

– Чего не допил?

– Люблю половинить.

– Хорошие мебеля, – произнес комендант. – Мне они сразу понравились.

– Мне тоже, – ответил пристав, чавкая. – Давай так: мебеля мне, компутеры – тебе.

Я отвернулся и отошел от стола.

– Нет, мебеля мои.

– Компутеры дороже.

– А мебеля красивее.

Обернувшись к спорящим, я сделал шаг к столу – мне опять немедленно шедро налили.

– Ты, Андрей, не грусти, – говорит пристав. – Ты молодой парень, у тебе еще все получится. Один раз обжегся – второй раз никогда не обожжешься...

Пришлось опять пригубить и опять улыбнуться. Что поделать – так меня учили. Юра учил. Тебя станут бить, а ты – улыбайся. Тебя будут убивать – а ты смейся.

– Ты сам виноват, что до последнего довел.

– Представляешь, сколько теперь нам головной боли – продавать за полцены твое барахло, сто бумажек оформлять...

Комендант обернулся и грубо порекомендовал рабочим быть поаккуратнее. Пристав тоже отвлекся. В этот момент я быстро и незаметно ото всех достал из ящика стола книжечку в кожаной обложке и торопливо сунул себе в карман.

– Давай. – Комендант снова поднял стакан. По-моему, он спешил. – Сам знаешь, эти деньги... – Мы еще раз сдвинули стаканчики: – ... не твои и не мои, и их надо отдать!

– Схожу-ка я в туалет, – провозгласил я хмельным голосом и покинул собутыльников.

В коридоре моя походка и движения стали гораздо более уверенными, я достал из кармана ключи от офисной двери и осторожно положил на пол рядом с дверью, отдал двери сначала пионерский салют, затем – по-солдатски приложил ладонь к виску, затем соединил ладони в замок в жесте миролюбия, затем показал фигу и «фак», затем подмигнул и двинулся в сторону лифта.

В лифте вместе со мной спускалась девушка в офисном прикиде, но мой взгляд, очевидно, показался ей неприятным, и она отвернулась.

Достал из кармана украденную из-под носа коменданта и пристава кожаную книжицу и ловко поймал выпавшие из нее ключи от автомобиля.

На улице потемнело и потеплело. Падал снег – крупный, словно в мультфильме. Я шел, сунув руки в карманы и глубоко дыша носом. Отошел пятьдесят метров от здания. Свернул за угол. Оказался на территории скромной автостоянки. Посетив вагончик, обменялся рукопожатием со сторожем и угостил его сигаретой, затем одолжил у него особый пластмассовый веник, подошел к одной из машин и счистил с нее снег.

Это очень простая машина отечественного производства. Кстати – моя. Я завел мотор и некоторое время посидел в размышлениях. Выехал со стоянки. Вдруг остановился. Сквозь снегопад мне стал виден приближающийся Юра.

Он сел. Осведомился почти равнодушно:

– Что за машина?

– Моя.

– Значит, у тебя есть еще одна машина?

– Естественно.

– Я не знал.

– А никто не знал.

– Новая? – Юра одобрительно хлопнул ладонью по передней панели.

Я покачал головой.

– Та была лучше, – сказал друг.

– Эта тоже ничего. Советская техника. Простая и дешевая в эксплуатации.

– Не боишься, что и эту отнимут?

– Нет. Чего ты боишься – то ты создаешь.

– Согласен.

– Кстати, и деньги у меня тоже есть. Лежат в надежном месте. Немного. Хватит на полгода безбедной жизни.

– Значит, ты всех обманул, – печально констатировал друг. – Даже меня.

– То есть – себя.

– Я так и сказал.

– Да, обманул. Немного. Извини. Я не мог иначе. После тюрьмы я стал очень дальновидный. Приходится обманывать всех. И самого себя тоже.

– Останови машину.

Я послушно затормозил. Друг, однако, не спешил выходить.

– Пора мне, наверное, – задумчиво, старым голосом произнес он.

– Совсем уходишь?

– Да.

Вместо облегчения я почувствовал беспокойство и даже сделал руками несколько мелких лишних движений.

– Не может быть. Не верю, что ты так просто уйдешь. Шизофрения сама собой не вылечивается.

Юра покачал головой.

– Ты не шизофреник. Ты просто устал. И не потому устал, что слишком много дел делаешь, а потому, что делаешь не свое дело. Ты что, с детства мечтал строить гаражи? Или продавать нефтяные насосы?

– Нет, конечно.

– Вот и подумай об этом. Помолчали.

– Оставайся, – предложил я. – Обещаю больше тебя не обманывать.

– Сначала выполни те обещания, которые уже дал. А потом новые раздавай.

– Оставайся, Юра.

– Нет. Здесь все не мое. Я в твоей жизни ничего не понимаю. Ты тратишь слишком много сил для достижения слишком мелких целей. Я ухожу.

– Вернешься?

– Может быть.