Гламорама - Брет Истон Эллис

— Тут кто-то… навестил тебя с визитом, — сообщает Марина.

— А, это просто непрошеный поклонник, — пожимаю я плечами. — Это раздражает, но я уже привык. А ты чем занимаешься?

— Прирабатываю моделью, — отвечает она напрямик.

Я привстаю в шезлонге и поворачиваюсь бочком, но затем осознаю всю преждевременность этого жеста и делаю вид, что хотел всего лишь взять пиво.

— Но совсем изредка, — добавляет она, заметив мое оживление. — То тут, то там.

— Зайка, но это же просто зашибись! — восклицаю я. — Я сразу догадался, что ты модель. У тебя такое узнаваемое лицо.

— Ну, я, конечно, не Хлое Бирнс, но дела у меня идут неплохо.

— Ах, Хлое… — Я сразу напускаю на себя уныние.

— О, ради бога, прости! — извиняется Марина и тут же — поскольку мне так и не удается найти что сказать — добавляет: — Короче говоря, я поехала навестить друзей, ну и там, делать все, что обычно делают туристы.

— Эй, если тянет странствовать — странствуй. Таков мой девиз, зайка.

— Почему же тогда ты плаваешь на корабле? — спрашивает Марина. — Летать боишься?

— Когда я был маленьким забитым мальчиком, я раз двадцать посмотрел «Гибель „Посейдона“», — объясняю я. — Моя любимая фраза из этого фильма это: «Боже мой! Смотрите, гигантская стена воды несется прямо на нас!»

Долгая пауза со стороны Марины, явно спровоцированная моей репликой, а затем она спрашивает:

— Это что… твой ответ?

— Я плыву в Лондон, зайка, — быстро поясняю я. — Искать одного человека. — Тут до меня кое-что доходит, я пробегаю взглядом по ее телу и добавляю: — Но я никуда не тороплюсь.

— А зачем тебе нужно найти этого человека?

— Не для протокола? Это долгая история.

— У нас полно времени.

— Ну ладно, меня собирались пригласить в ведущие одной из программ MTV…

— Что, серьезно? — спрашивает Марина, удобнее устраиваясь в шезлонге. — О чем программа?

Без малейшей заминки я выпаливаю:

— Ну, в сущности, обо мне. Моя жизнь, типа того, что я делаю в свой обычный день.

— Понятно, — тянет она несколько задумчиво.

— К тому же я слегка притомился от всей этой жизни в беличьем колесе модельного бизнеса, вдобавок слава полузнаменитости — очень тяжкая слава, так что, — я делаю многозначительную паузу, — я решил забить на все это и сказал сам себе; «Чувак, Европа совсем близко». Но я вовсе не хочу заниматься всей этой пражской байдой — ну, типа, сидеть в допотопном кафе, поставив перед собой на столик PowerBook, и обсуждать дела с девицами из род-айлендской школы дизайна. Я просто хотел писать стихи и, типа того, снять несколько клипов… оторваться от всей киберпространственной жизни. Остыть… Вернуться к корням… Вернуться обратно к корням, — я с многозначительным видом делаю глоток пива, — лечь на землю и вернуться обратно к корням.[105]

— Твоя семья из Европы? — интересуется Марина.

— Ну, в общем, я не очень-то уверен, но я вроде бы как слышал что-то в этом роде — Я выдерживаю паузу. — Насчет корней в Европе. — Я выдерживаю еще одну паузу. — Зайка, я просто ищу хоть капельку честности. — Она ничего не отвечает. — Но ее так трудно, так жутко трудно найти[106], — вздыхаю я. — Я только начинаю привыкать к тому, чтобы не отшивать охотников за автографами, а ведь к этому еще нужно привыкнуть! Мне нужно пройти курс лечения от звездной болезни. Я еще просто не привык к новому образу жизни. Видишь, какой я дерганый? Меня всего просто колотит. — Я вновь смолкаю и задумчиво прикладываюсь к моему пиву. — Теперь ты знаешь, кто я такой? — говорю я, вновь открывая номер «W» и показывая ей фотографию меня и Хлое на премьере в Радио-Сити, словно случайно прикрыв большим пальцем лицо Хлое.

— Я до сих пор не вполне поняла, кто ты такой, — говорит Марина. — Но лицо твое теперь мне кажется более знакомым.

— Я был на обложке «Youth Quake» в прошлом месяце, — объясняю я. — Ну что, помогла подсказка?

— Так ты и актер тоже?

— Да. Я умею смеяться, аплодировать и изумленно восклицать там, где этого требует сценарий. Впечатляет?

— Моя интуиция подсказывает мне, что в будущем тебя ждет «Оскар» за роль второго плана.

— Спасибо, — говорю я, а затем делаю вид, что бледнею, и переспрашиваю: — Второго плана?

Я замечаю, что тем временем вышеупомянутая пара перешептывается с режиссером, который скучнеет прямо-таки на глазах, и тут я замечаю, что Марина смотрит на них тоже, и тогда мужчина отворачивает лицо от нас и замирает, заметив, что мы на него смотрим; он кивает режиссеру, который, по-моему, напротив, совсем ничего не замечает, а затем вся троица сбивается в кучку, словно они обсуждают какой-то план.

— Итак, что это за человек, которого ты должен найти? — спрашивает Марина.

— Одна девушка, с которой я вместе учился, — бормочу я.

— А где ты учился?

— Ты имеешь в виду младшие курсы? В Кэмден-колледже.

— А магистра получил там же?

После некоторой паузы я говорю:

— Вообще-то я так и не закончил курс.

— Ну что ж, наверное, эта девушка играет в твоей жизни очень важную роль?

— Нуда, она, эээ… в общем, играет. — Я бросаю взгляд на небо, которое выглядит странно и несколько призрачно. — Это, скорее, в ее интересах, чтобы я, эээ, появился.

— Кэмден, — бормочет Марина. — По-моему, у меня есть пара-другая знакомых, которые там учились. — Она задумывается на мгновение и спрашивает: — Катрина Свенсон?

— Да, верно, — говорю я, кивая головой. — Она еще очень хорошо играла в «хаки-сак».[107]

— Поль Дентон?

— Ах да — Поль, Поль, Поль!

— Шон Бейтман?

— Мой отличный приятель!

— Вообще-то премерзкий тип.

— Зайка, я так рад, что это говоришь ты, потому что я полностью солидарен с тобой по данному вопросу.

Тут я замечаю, что режиссер куда-то подевался, а мужчина и женщина в модных купальных костюмах начинают перемещаться в нашу сторону. Когда я вновь перевожу взгляд на Марину, она уже собирает свои журналы и плеер, укладывает их в торбу с надписью «Chanel» — ее кожа безупречна, она распространяет вокруг себя цветочный запах, который дразняще щекочет мне ноздри.