Привет, викинги! Неожиданное путешествие в мир, где отсутствует Wi-Fi, гель для душа и жизнь по расписанию - Хелен Расселл

– Да, прости, – запинаюсь я.

Хотелось бы, чтобы мы обе были более трезвыми для такого разговора. С другой стороны, это, наверное, то, что нам сейчас нужно. Я продолжаю:

– А тебе назначили какую-то программу лечения? Когда у тебя будет химиотерапия?

Она кивает.

– И гормонотерапия, и все остальное…

– Хорошо, – говорю я и вижу, как брови Мелиссы поднимаются. – Я имею в виду не «хорошо». Я хочу сказать, что рада тому, что есть план. На последующее. И я здесь ради тебя, что бы тебе ни понадобилось.

Она кивает.

– Бояться нормально, понимаешь…

– Хорошо, потому что я боюсь… – нерешительно говорит она. – Боюсь облысеть. Боюсь выглядеть странно потом. Боюсь, что перестану ощущать себя собой.

– Мне так жаль, – говорю я с комком в горле.

– Нет! Не смотри на меня так, – она показывает на мое лицо. – Вот почему я представить не могла, как тебе сказать, потому что не хотела видеть, как меняется твое выражение. Не хотела, чтобы ты снова почувствовала, что находишься в ловушке. Чтобы тебе приходилось идти на жертву…

– Это не жертва! Ты же моя сестра!

Она смотрит на меня.

– Что? Я сейчас очень серьезно говорю! Я скучаю по тебе. Мне жаль, что я многое не знаю о твоей жизни. Я никогда не знала о твоих отношениях или о том, что происходит…

Мелисса качает головой, а нижняя часть ее тела тем временем выполняет то, что ей положено. «Удачно», – думаю я под впечатлением. Натягивая штаны, она говорит:

– Я много лет не рассказывала тебе про свою жизнь, потому что мне казалось, что тебе не интересно!

Она смывает воду и продолжает, повышая голос над потоком воды:

– Я не рассказываю, потому что ты не спрашиваешь. Никогда не хочешь ничего узнать!

– Извини. Мне правда очень жаль. – Подумав, я добавляю: – Я была дерьмовой сестрой.

Наступает долгая пауза.

– Если ты ждешь, что я не соглашусь с тобой, то этого не будет…

– Да, довольно честно, – киваю я, но до сих пор ощущаю потребность объясниться. – Я не хотела игнорировать тебя. Просто… ты часто спорила с мамой, сердилась на нее. А когда она умерла, я так сильно горевала…

– Ты этого не показывала.

– Не показывала. Я была идиоткой.

– Ты сохраняла контроль, – подсказывает Мелисса, пародируя фразу, которую я использовала в качестве своей защиты последние двадцать лет.

– Я была идиоткой.

– Мне тоже ее не хватало, знаешь, – говорит Мелисса, вытирая только что помытые руки о свои до сих пор влажные штаны. – Я же тоже потеряла свою маму, несмотря на то что она бывала, ну… – она обрывает себя. – И я ненавидела, что папа так убивается. Но тогда казалось, что ты бросила нас. Как будто тебя ничего не держало – как будто я была недостаточно хороша. – Потом она тихо добавляет: – Как это всегда давала мне понять мама.

– Правда? – изумляюсь я.

– Всегда! К тебе она относилась по-другому. Хотела она того осознанно или нет. Я любила ее, но она не всегда была… добра ко мне.

Меня словно укололи. Потому что моя идеализированная Святая Мать всегда была честной и справедливой. Я привыкла защищать ее – от Мелиссы, от отца, однажды даже от Грега.

Больше он никогда не повторял эту ошибку…

Но что, если я заблуждалась и в ее отношении? Или, по крайней мере, была в чем-то не права? Скандинавия уже научила меня тому, что бывают оттенки серого.

Возможно, она действительно в чем-то перегибала палку… Предположим, она не была «исключительно хорошей»? Ведь она была всего лишь человеком… Как все мы.

Я вспоминаю, как совсем маленькой сидела на коленях матери, завернутая в полотенце после купания. Она пела песни, которые сочиняла специально для меня, и я ощущала себя полностью погруженной в любовь. Но в этой сцене нет Мелиссы. «А она-то была там?» – спрашиваю себя я. А потом и ее саму.

– Нет, не припомню, чтобы со мной было что-то похожее, – фыркает Мелисса. – Может, к тому времени она устала возиться с детьми. Вымоталась. Или не так уж любила меня.

– Это типа как «мне доставалось самое лучшее» от мамы?

– Может, дело тут в том, что ты была первой.

Я задумываюсь. Неужели я проявляю к Шарлотте больше внимания, чем к Томасу? Я прокручиваю мысленные видеозаписи своего ухаживания за детьми. Бесконечных смен памперсов. Отучения от груди (еще та задача!).

Или как я вынимаю Шарлотту и Томаса из ванной, когда они были маленькими, сражаюсь с ними, пытаясь вытереть и одеть, пока они вырываются, орут и сводят меня с ума. «Борьба с крокодилами» – так Грег описал мою технику после ванной. Мне кажется, что я не так уж и добродушно пестовала их обоих.

Свою мать я вспоминаю как светлый образец материнства, но теперь сомневаюсь, что мои дети будут вспоминать меня так же. Они, вероятно, будут помнить меня вечно сердитой, занятой и немного бесполезной…

Я никогда не делала ракеты из втулок от туалетной бумаги и не украшала баночки йогурта, чтобы выложить их фотографии на Pinterest. И не сочиняла колыбельные. И не пыталась заинтересовать их чертовой скрипкой. «Промахи эпического масштаба», – беспокоюсь я.

Я пытаюсь поведать все это Мелиссе.

– Наверное, я в равной степени плохо веду себя по отношению к своим детям.

Она не оспаривает мое высказывание, но вместо этого говорит:

– Ну у тебя есть время все это изменить.

– Да, есть. С твоей помощью?

– Ты имеешь в виду, если я постараюсь не умереть?

Она смотрит на меня так искренне, словно заглядывает прямо в душу. Потом фыркает и тычет мне кулаком в руку.

– Шучу!

Мне больно, но я знаю, что в мире Мелиссы это означает примирение.

– Если я что-то могу сделать или если тебе захочется поговорить с кем-нибудь о диагнозе, лечении или о чем-то еще, я всегда буду рядом, – говорю я ей. – Я серьезно.

Я напрягаюсь, ожидая очередного взрыва. Но он не наступает. Вместо этого она говорит: «Спасибо».

– Правда, я не хочу, чтобы люди слишком возились со мной или делали что-то, склонив голову набок, будто я обкакавшийся младенец, которому нужно помыть попку, – добавляет Мелисса.

– Да, точно. Конечно, ты не младенец, – я держу голову неестественно прямо. – Но я могу приехать, помочь с делами или по дому, как скажешь.

– Ну тогда ладно, – соглашается она с блеском в глазу и добавляет: – Ты могла бы присмотреть за домашними кроликами. И выгулять собак.

Я проглатываю комок в горле.

– Хорошо. Шарлотте и Томасу понравится ухаживать за кроликами, – я надеюсь, что так и есть. – А я могу поискать в Google «как лучше всего выгуливать собак».