Привет, викинги! Неожиданное путешествие в мир, где отсутствует Wi-Fi, гель для душа и жизнь по расписанию - Хелен Расселл

– Да, это было немного глупо, – признает Инге. – Особенно в шторм. Когда нет надежды увидеть лебедя… Но я должна поздравить вас с тем, что в вас пробудился дух приключений и мореплавательства.

– Должны? – я поражена.

– Конечно.

– Даже несмотря на то, что мы почти утонули? – спрашивает Марго.

– Но никто же из вас не погиб? – уточняет Инге, быстро посчитав нас.

– Мы почти погибли. В моем случае дважды… – снова начинает Марго, но Мелисса смотрит на нее так, будто говорит: «Ты же помнишь, о чем мы только что говорили? Что ты начинаешь строить из себя белую и пушистую и тем самым раздражаешь людей? Так вот, это один из тех самых моментов. Замолчи. Немедленно».

– Вы были викингами, – говорит нам Инге, и, услышав это, мы все выпрямляемся и становимся чуть выше. – Вы выжили. Отто сказал, что я найду вас здесь и что вы добрались сюда вместе. Что означает вашу готовность к завтрашнему дню. Готовность к последней стадии подготовки. Вы готовы, – не успевает она произнести эти слова, как я напрягаюсь, – к превращению в берсерков!

В горле у меня поднимается желчь. Потому что несмотря на все, через что мы до сих пор прошли и чему я научилась, мне не кажется, что меня и слово «берсерк» можно вообще когда-либо упоминать в одной фразе. Разве я могу сбросить тридцать семь лет «напряжения», как выразилась Мелисса, – и вот так запросто несколько часов бегать голышом в лесу, вопя что есть мочи? Во мне нарастает беспокойство, и я с облегчением выслушиваю Инге, которая говорит, что для начала мы вместе сделаем дополнительный шаг.

– Я, конечно, горжусь тем, что вы сами добрались сюда, и тем, как вы вели себя на этой неделе. Но нам до сих пор нужно поработать над честностью. Вам так не кажется?

Она по очереди смотрит на каждую из нас.

– Все вы храните какие-то тайны. Лжете. Скрываете – даже от самих себя. Чтобы стать викингами, нужно быть честными с собой. Чтобы превратиться в берсерка, нужно понять, кто вы и каких принципов придерживаетесь.

Все это звучит как-то чуть более серьезно, чем то, к чему я привыкла. Но никаких циничных шуток или каламбуров мне на ум не приходит. Может, дело в джине. Или в хинине. Может, потому что сейчас на фоне играет «ABBA»… Или просто потому, что сегодня я столкнулась с перспективой потерять свою сестру, достучалась до нее, выстояла в шторме – в буквальном и в переносном смыслах – и претерпела такие унижения, о которых утром не могла и подумать. Меня как будто разломали, чтобы потом обратно собрать, но уже в лучшем виде. Поэтому если когда-то и осознавать свое внутреннее «Я» и изливать душу незнакомым для англичанки образом, так именно сейчас.

– Я хочу, чтобы вы все подумали о том, что вас сдерживает и как вы намерены с этим поступить, – говорит нам Инге, садясь во главе стола и жестом приглашая нас сесть на скамейки. – Потому что все мы живем в одном общем мире. Если что-то беспокоит вас внутри, то пора показать это снаружи. Признайтесь в этом сейчас, чтобы мы смогли продолжить подготовку.

– Это типа как амнистия и сдача оружия? – спрашивает Мелисса.

– Да, чем-то походит на это, – снисходительно отвечает Инге.

– О, а можно какую-нибудь мантру? – требует Триша. – Обожаю разные мантры на занятиях. Или манифесты!

– «Конвенция викингов»! – вставлят Марго и добавляет для тех, кто не догадался: – Как Женевская конвенция.

Я догадалась, Марго. Но я не говорю этого вслух. Потому что я НОВАЯ, улучшенная Элис!

– Хорошо, – пожимает плечами Инге, как будто вспоминая, что ей остается развлекать нас какие-то сутки. – Итак, «Конвенция викингов. Протокол I».

– Я планирую перестать быть – как там, Элис? – Марго смотрит на меня и вспоминает: – Занозой в заднице и зазнайкой. И постараюсь почаще расслабляться.

Она произносит это с невинным видом, совершенно не догадываясь о том, что еще сильнее втаптывает меня в болото, в котором я и так увязла по пояс.

Инге удивляется, и даже Триша выглядит так, как будто изо всех сил пытается поднять брови в тех местах, в которых перестает действовать последняя инъекция ботулотоксина.

– Я СКАЗАЛА, что мне ОЧЕНЬ жаль, – поясняю я для всех остальных.

– Все нормально, – уверяет меня Марго, все еще с широко раскрытыми глазами. – Всегда полезно получить обратную связь, как говорили на моей последней церемонии вручения ПГЭ…

Все мы тупо уставились на нее.

– О, извините, приза герцога Эдинбургского. Чтобы завершить процесс обучения, нужно встретиться с тем, кто тебя оценивает, и поговорить о том, что ты делала и что можешь сделать лучше в будущем. Что-то вроде того! Только с меньшим количеством околосмертных случаев. Обычно.

Я теперь понимаю, что Марго неплохой человек. Она просто не имеет опыта и не знает, как устроен мир за пределами ее частной школы, год обучения в которой стоит 36 000 фунтов, и за пределами ее титулованного социального круга. И да, я знаю точно, сколько стоит ее школа, потому что старая Элис погуглила. Еще тогда, когда у нее был контрабандный телефон и когда она еще не научилась таким вещам, как честность, смирение и не распознала все оттенки серого.

– Так что в любом случая я собираюсь побольше оттягиваться! – с воодушевлением заявляет Марго и кивает очаровательному бармену, который подходит с подносом аквавита. А затем она опрокидывает в себя одну за другой две стопки.

– М-мм, умами…

– Вот и славно! – Мелисса шлепает Марго по спине, отчего аквавит едва не идет в обратную сторону, и добавляет: – Только в следующий раз сообщай людям, что не умеешь плавать, когда находишься рядом с водой, ладно?

– Ладно, и это тоже, – краснеет Марго.

Похоже, что Инге на мгновение искренне удивляется, но потом с мудрым видом кивает и что-то бормочет по-датски.

– В чем дело? – требовательно спрашивает Мелисса.

– Я сказала – «хрестоматийный случай», – поясняет Инге. – Классический перфекционист: стесняется того, что не обладает некоторыми навыками, на первый взгляд довольно простыми, которыми они еще не овладели. Например, многие успешные люди не умеют водить машину…

Я на секунду испытываю легкое разочарование в том, что умею как плавать, так и водить.

– Или готовить, – продолжает Инге.

Я мысленно с гордостью чищу себе перышки, размышляя, можно ли счесть мои средние кулинарные навыки стремлением добиться совершенства в других областях жизни.

– Хотя, конечно, это может быть обыкновенная лень, – добавляет Инге.

Ох…

– Ладно, я запишусь на курсы плавания, как только вернусь домой, – объявляет Марго. – И перестану воспринимать жизнь как одно большое состязание для тех, кто сможет набрать наибольшее количество очков…

Голос у нее замирает. Наверное, она вспоминает свои школьные годы, когда дорога к успеху была усеяна розовыми лепестками. «Когда можно было пробраться в комнату отдыха старосты после игры в лакросс и стибрить булочки», – думаю я. Но, возможно, я просто проецирую свои собственные фантазии. Теперь я готова признать, что не только Мелиссе нравилась Энид Блайтон.