Игры на интерес - Сергей Кузнечихин

– Спала бесплатно. Сначала с одним мужчиной, потом с разными. Но это были настоящие мужчины, из тех, которые не покупают женщин, а завоёвывают. Покупают только слабаки, вроде вас.

Оскорбление совсем не задело его. Оно пролетело мимо и ударило по каким-то другим мужчинам, могло зацепить и его, но не сегодняшнего, а того, который писал диссертацию. А теперь оно его только развлекало. Он не жалел, что выбрал именно эту женщину, обозлённую и кичливую. Выслушал обличительную тираду и жестом показал, что надо идти раздеваться. Ему даже хотелось, чтобы у неё было дряблое тело, и это предчувствие возбуждало.

Телефонный звонок застал их в постели. Дама, забыв недавнюю спесь, заискивающе предложила продлить встречу. Дальше стало неинтересно, и он сослался на пустой карман, чтобы к несчастной возвратилось чувство превосходства, пусть тешится. Хотелось, чтобы ушла аристократкой.

Проводив её, вспомнил, что единственное слово, которое она произнесла с теплотой, было её собственное имя: Таисия.

* * *

Обсуждать предложение по телефону Игорь отказался, обещал заглянуть вечером, а приехал через неделю, замотанный, не в настроении. Выслушал без интереса. Владимир Иванович протянул ему список приборов, заранее составленный и даже отпечатанный. Бегло глянул и положил в сумку.

– И как ты себе это представляешь? Буду кататься по предприятиям и предлагать, а не купите ли вы у меня лабораторные весы или фотоэлектрокалориметр? – Длинное и не всем понятное слово «фотоэлектрокалориметр» он выговорил с особой интонацией, смакуя его неблагозвучную громоздкость.

– Товар всё-таки ходовой.

– Заблуждаешься. Ты здесь мохом оброс и не учитываешь главную тенденцию: производство сегодня не расширяют, а сворачивают. И вообще, разовые сделки – это постоянная трата нервов, бензина и времени.

– Значит, ничего не получится, – обречённо вздохнул Владимир Иванович, удачно сложенная конструкция, в которую он успел уверовать, рухнула ещё до испытаний.

– Почему же, будем пробовать, надо помогать товарищам.

– Особенно бедным родственникам, – поюродствовал он, чтобы скрыть бурную благодарность, сознательно принижая себя.

– Да ладно тебе. Завтра я приеду на машине и какую-то часть увезу в свой гараж, но надо выбрать время, чтобы не светиться.

– Приезжай после работы.

– А сторож?

– Отправлю его за бутылкой.

– Нет, слишком примитивно и ненадёжно. Лучше приходи завтра с утра, примерно за час до работы, и с чистой совестью отпускай сторожа. Бутылку сэкономишь. А я подскочу к подъезду. До явления начальства ты успеешь вымыть руки и заварить валерьянки.

– А это зачем?

– Чтобы успокоиться. Совсем чувство юмора потерял.

Владимир Иванович боялся, что Игорь проспит или вообще не приедет, но тот явился вовремя. А если учесть, что все было упаковано загодя, на погрузку хватило десяти минут. Дальше от него ничего не зависело.

Срок возвращения долга уже прошёл. Деньги, взятые у Анны, суматошно, не найдя желаемого, потратил на Кристин. Называть их проститутками или падшими женщинами у него язык не поворачивался. Щадил себя, а не их.

Игорь на связь не выходил, а сам Владимир Иванович не хотел ему надоедать, терпел, попеременно одолеваемый страхом, совестливостью и даже чувством собственного достоинства. И всё-таки не выдержал, позвонил.

Игорь, опережая неудобные вопросы и претензии, сам повел разговор.

– Пока ничем конкретным порадовать не могу, но кое-какие подвижки наблюдаются, почти договорился насчет дистиллятора, если не сорвется, сразу же привезу деньги.

Привез через три дня. Без предварительного звонка заявился на работу в обеденный перерыв, знал, что Владимир Иванович экономит на столовой и обходится китайской лапшой.

– Прямо от клиента! Передаю, можно сказать, из рук в руки, пока инфляция не сожрала. Мои двадцать процентов, надеюсь, не в обиде?

– Да хоть тридцать.

– Неправильно мыслишь, чужого нам не надо. Хотя, побегать пришлось. Но это ещё не всё. Надыбал заказ на второй экземпляр. Неожиданный интерес. Полагаю, что используют, как самогонный аппарат.

– Давнишняя рацуха советских химиков. Но где я второй экземпляр достану.

– Последний отдал?

– Есть рабочий, но нельзя же оставить лабораторию без него.

– Жаль. Я уже обещал. Может, выкрутишься?

– Не знаю.

– Ну, тебе решать. И последнее, набери коробку посуды, народ интересуется. Товар копеечный, но курочка по зернышку наклевывается. Вечером я заскочу.

О дистилляторе он не напомнил, но когда приехал, увидев упакованный аппарат, не удивился. Видимо, был уверен, что Владимир Иванович не устоит. Уже не осторожничая, взяли по коробке и вынесли в машину. Впрочем, сторож сидел в приёмной и смотрел телевизор.

* * *

О долге он помнил постоянно, но обещанный срок прошёл, Анна не беспокоила, и Владимир Иванович, не без колебаний поругав и пристыдив себя, мысленно попросил у неё прощения. Пока была молодой специалисткой, денег у девушки постоянно не хватало, и он частенько выручал её. Возвращая долг, она обязательно цитировала афоризм, услышанный от него: «Берёшь чужие и на время, а отдаёшь свои и навсегда».

Теперь в безденежье завяз он. Завяз глупо и безнадёжно. Корил себя, искал оправдания и даже находил – если бы, к примеру, имелись деньги, желание вызвать Кристину было бы не таким навязчивым, и засыпал бы легче, и спалось бы спокойнее.

Зашёл в магазин купить вина и каких-нибудь продуктов. Выбирал, что подешевле, и это был очередной «плюс» одноразовых отношений, ещё одна степень свободы, не только полное отсутствие обязательств перед партнёршей, но и отсутствие необходимости приукрашивать себя и свои возможности. Пусть принимают такого, какой есть. Для него важнее всего, какой запомнится она, а о нём пусть думают что угодно или вообще не думают.

Но на первом месте – всё-таки бодрящее волнение игрока. И здесь уже проклятая стесненность в средствах не только угнетает, но и придаёт особый градус напряжения. Человек с набитым карманом этого ощущения лишён. Он уверен, что если промахнётся сегодня, легко повторит попытку завтра. Не с пятого, так с десятого раза обязательно найдёт нужное. Впрочем, даже после удачного выбора не пропадает желание попробовать ещё раз в надежде на очень удачный.

Девушек было две, невысокие, с невыразительными лицами. Пока он в растерянности соображал, не потребовать ли замену, горбоносый шофёр взял его за руку выше локтя и, пригнув к себе, шепнул:

– Бери рыжую, не прогадаешь, огонь девка, заездит.

И он покорно кивнул на рыжую. Было что-то властное в напоре этого коренастого мужика, исключающее любое ослушание. Да и сама девица держала себя свободно и уверенно, шагнула вперёд ещё до его кивка.