Декоратор. Книга вещности - Тургрим Эгген

Я нажимаю рубильник, управляющий двойной видимостью стекла. Вдруг она исчезает. Я с трудом различаю неясные контуры кровати, стула, стоящего у стеклянной стены, и окна. Глаза не сразу привыкают к фантастической перемене. Потрясающе.

Сильвия просовывает голову в дверь:

— Нет, а что случилось?

— Смотри, — говорю я и снова нажимаю рубильник. В ту же секунду стекло делается прозрачным, в глаза бьёт свет.

— Колдовство какое-то, — ахает она.

— Да, такое видели лишь единицы.

— А почему ты не поставил матовое стекло?

— Мне хотелось дать ему возможность выбора. Спальня кажется гораздо больше, когда ванная просматривается насквозь.

— Значит, кто-нибудь там моется, а ты раз — и сделал стекло прозрачным?

— Конечно нет. Единственный рубильник находится внутри.

Но я вижу сцену во всех деталях. Сильвия в душе, сперва мутный силуэт, затем — одномоментное разоблачение, возможно так ею и не замеченное. Налитые мокрые сиськи в мыльной пене. Сильвия подмывается, тщательно и неспешно. Да, зря я не сделал рубильники с обеих сторон.

— Большие мальчики и дорогие игрушки, — тянет она, оглядывая ванную, инспектируя ванну и проводя пальцем по бортику биде. — Кстати, а это что? Сушильный шкаф?

— Это, — отвечаю я, — самый интересный предмет в этом доме. Называется аккумулятор оргонной энергии.

Она таращится на высоченный ящик, несмотря на все мои ухищрения подозрительно похожий на уличный сортир. Одно время я даже думал сделать окошечко в форме сердца, но побоялся, что Йэвер распсихуется. Сейчас оно квадратное. Сильвия открывает дверцу.

— Ты имеешь в виду оргонон?

— Да. А ты знаешь, что это такое?

— Знаю, вернее, слышала. Но ни разу не видела. Я не думала, что он может у кого-то быть.

— Чудаков больше, чем ты можешь себе представить. Есть международное сообщество энтузиастов оргонной терапии. Мне пришлось обращаться к ним за чертежами, — рассказываю я.

— А стенки из чего? — выпытывает она. — На вид обычный дачный сортир.

— Внутри стен изолят из минваты, овечья шерсть плюс металлические пластины.

— И я могу попросить разрешения посидеть в нём?

— Сколько угодно. Только не жди чего-нибудь сверхъестественного.

— Ты не веришь в оргонную энергию?

— Я? Я, знаешь ли, наёмный исполнитель, — хмыкаю я. — А вот Верховный суд США вынес вердикт, что оргонной энергии не существует.

— Джордано Бруно тоже сожгли, но Земля не стала от этого более плоской, — огрызается Сильвия.

— Насколько я знаю, Бруно утверждал, что Земля и другие планеты вращаются вокруг Солнца, но он никогда не говорил, что человека можно сунуть на пару минут в шкаф и он начнёт скакать как заведённый.

— Ладно, но попробовать я могу? — С этими словами Сильвия забирается внутрь и усаживается на скамеечке. Я закрываю дверцу и заглядываю в квадратное окошко. Она сидит с закрытыми глазами.

— Тут клаустрофобию заработаешь! — Доносится до меня её голос.

У меня была мысль повесить там миниатюрную лампу дневного света, но мои консультанты утверждали, что это убьёт искомое излучение. Оказалось, приверженцы оргонной энергии как огня боятся электромагнитного излучения. Карл-Йорген Йэвер ни при каких условиях не сядет за монитор без особой системы защиты, он почти не включает телевизор и не знаком с мобильным телефоном. Его страшно беспокоит вероятное негативные воздействие стекла двойной видимости на оргонон, но я напомнил ему, что рубильник — всего лишь страховка на случай экстренной необходимости. Мне все эти чудачества кажутся старомодными и навязчивыми, как страхи слабоумных пациентов заведений с особым режимом, которых вечно «травят» и «сводят в могилу» разные там «лучи».

Сильвия затихла.

Я бросаю взгляд на часы, потом пытаюсь вспомнить, какие у меня тут были дела. Ах да, камин: промерить заново и определиться с материалом. Я решил сделать его простым — простым и чуточку скучным, хотя это огорчительно, учитывая, что он доминирует в комнате. Я сговорился завтра созвониться с каменщиком. Ещё надо снять барсука и попробовать впихнуть его в машину. Он, между прочим, неподъёмный. Пока неясно, куда его девать. Катрине вряд ли согласится повесить его у нас дома. А если экспонировать его на Ежегодной художественной выставке? — прикидываю я.

Мне кажется, она подзаряжается уже долго.

Неужто что-то чувствует? У меня не было времени посидеть в шкафу больше тридцати секунд, и то я потом стеснялся собственной глупости. Но я же скептик. А что именно надлежит чувствовать по проскрипции? Я прочитал несколько отчётов посвящённых, но толком не разобрался. А вдруг речь о сексуальной энергии, так занимавшей Райха? Вдруг человека там просто возбуждают?

Я присаживаюсь на кровать лицом к ванной. Поразительно, каким долготерпеливым паинькой я оказался, в смысле Сильвии. Было, правда, несколько моментиков... но мимолётных и несерьёзных. Хорошо бы она уже уехала.

Тут я вижу, что она выходит.

— Прости, пожалуйста, а можно мне пописать? — спрашивает она.

— Конечно. Ты будешь самая первая, — отвечаю я. — Там где-то есть салфетки.

— Вот эта кнопка? — спрашивает она, нажимая на рубильник; стекло запотевает. Мне едва видно силуэт.

— Великий Боже, ну круто! — доносится до меня, пока Сильвия закрывает за собой дверь.

Я не могу со стопроцентной уверенностью сказать, что именно произошло. То ли замкнуло электричество, то ли дал сбой трансформатор, подводящий к мембране между стёклами двенадцать ватт, а может, всё это мне пригрезилось. Но какое-то мгновение, несколько секунд, я вижу её совершенно отчётливо: она встаёт с унитаза, подтягивает трусы и колготы, но её осеняет новая мысль, она подходит к биде и усаживается на него орлом. И в тот самый миг, когда стекло вновь заволакивает туманом, я ловлю её взгляд. Глаза выследили меня — того, кто подсматривает в спальне. Я пытаюсь сглотнуть, но в горле пересохло.

Когда она выходит, я так и сижу на кровати, разбитый и раздавленный.

— Знаешь, довольно странно, — говорит она. — Но мне кажется, ты не должен так огульно отвергать эту оргонную энергию. Что-то со мной происходило.

— А что ты чувствовала? — спрашиваю я в надежде, что она не обратит внимания на мой вдруг осипший голос.

— Во-первых, жутко хочется писать, — хохочет Сильвия. — Во-вторых, какое-то возбуждение, первый раз такое чувствую. Вроде зуда. Лучше слова не подберу.

— Сексуального? — спрашиваю я.

— Да нет, — отвечает она с коротким смешком. — Не по этой части, точно нет.

Она замечает выражение моего лица:

— Сигбьёрн?..

— Ответь мне на один вопрос, — прошу я. — Ты биде пользовалась?