Джинсы мертвых торчков - Ирвин Уэлш

Жаль, чё на похороны Спада не смог на прошлой неделе приехать. Засада. Но нельзя ж постоянно туда-сюда по одиннадцать часов мотаться. Хоть и обидно. Пиздюк безвредный. Угу, лететь далековато, и этот убойный десинхроноз, но Элспет щас несладко, а она ж сеструха моя. Не хотелось оставлять Мел, еще када эта блядская паскуда Хомячок Хомми вокруг ошивается. Но Мел отвезла детей к мамане, и это ж на пару дней всего.

Нехрен дурака валять: сажуся в трамик с аэропорта аж до самого Мюррейфилда. Дубак для июня – не сравнить с финалом Кубка и с выставкой. От же неделька была. «Хибзы» Кубок выигрывают, а я наживаюся, впаривая свою фигню! От это результат, нахуй! Надеюся в этот раз еще на один!

Када добираюсь до хаты, Грег с пацанами как раз уходят. Они в шоке, чё я так от заявился.

– Дядя Фрэнк, – Томас, младший, такой.

Грег глаза подымает:

– Фрэнк… Когда ты… Что ты?..

– Заехал Элспет повидать. Как она?

– У нее вчера операция была, но перенесла хорошо. Проведывал ее вчера вечером… Мы как раз туда.

– Есть еще в моторе место?

– Вообще-то, мы пешком, – он такой и сморит, чё я не верю. До Королевской несколько миль, и даж до Западной дохуя пилить. – Она в Мюррейфилдской больнице. Мы все сделали через частное страхование, по полису на иждивенцев от компании у меня на работе.

– Молоток. Ну, веди, – говорю.

– Когда ты приехал? – Грег спрашивает.

– Тока-тока. С аэропорта прямо, – смарю на двух пацанов, Джорджа и Томаса. Ё-мое, ну они и растут. – Как Молодая мюррейфилдская бригада? – шутю.

Они миня стесняются. Хорошие парнишки.

Грег улыбается им, потом ко мне поворачуется. Тусклый луч солнца большая пихта загоражует.

– Ты уверен, что не хочешь зайти в дом и передохнуть, может, чаю выпить? Полет же, наверно, утомительный был!

– Не, мине лучше двигаться, пока не рухну.

– Ну, она будет очень рада тибя увидеть, – Грег говорит, када на большую дорогу выходим.

– Слышали, парни? Ваш дядя Фрэнк прилетел из самой Калифорнии, чтобы увидеться с вашей мамой!

– А тетя Мелани с вами не приехала? – Томас говорит.

– Не, ей надо за девочками присматривать, дружище. Все они привет вам, ребята, передают, кстати, – я такой и тащусь с того, как несчастные пиздючки краснеют.

Идти всего минут десять. Как по мине, на настоящую больничку не похоже, больше смахует на банк, где хлоркой воняет, – место, где с тибя просто маки выкачивают. Я так думаю, этим тут в основном и заняты. Элспет сидит в кровати и смотрит телик, но выглядит неважно. В недоумении на миня таращится:

– Фрэнк!

Обымаю ее, от нее больничкой воняет и старым потом.

– Ты как?

– Нормально, – говорит она, а потом становится вся такая растерянная, лоб морщит. – Ну, угу и не. Черт, как-то стремно себя чувствую, Фрэнк, – говорит она, здороваясь с Грегом и пацанами. – Зато тут мои большие, сильные мужики!

– По-любасу, – киваю, – гистерэктомия – серьезная штука для женщины, – заливаю такой.

Хотя нихуя не в курсах за это. Но када рос шкетом в Лите, слыхал, как бабцы замужние трындели: «После удаления матки она разжирнела ужасть». Я не в курсах, это из-за депрессии, связанной с «переменой в жизни», как они выражаются, када с тибя матку нахуй вырывают, и это к перееданию приводит или просто метаболизм замедляется. Так или иначе, Элспет надо быть начеку, учитуя, как она жир нагуляла.

– Вот и я о том же, Фрэнк, – вклинивается Грег, – по-любому должна быть эмоциональная реакция.

Видно, чё Элспет это заябывает, но она прикусывает язык. И мине такая:

– Ну так что тебя сюда привело? Новая выставка? Дела какие-то?