Мое прекрасное несчастье - Джейми Макгвайр

Пролетело несколько недель, и я даже опомниться не успела, как наступили весенние каникулы. Вполне ожидаемый поток сплетен и любопытных взглядов иссяк, и жизнь вернулась в привычное русло. Уже давно в подвалах «Истерна» не проводилось боев. Адам залег на дно после того, как у полиции возникла уйма вопросов — что именно происходило в ту ночь. Трэвис с нетерпением ждал звонка, чтобы отправиться на последний бой, который позволил бы оплатить счета за лето и начало осени.

Белый толстый слой все еще покрывал землю, и в пятницу перед обеденным перерывом на хрустальной лужайке разразилась битва с применением снежков. Мы с Трэвисом кое-как добрались до столовой. Я крепко держала его за руку, пытаясь увернуться от комков снега и не упасть на землю.

— Гулька, в тебя не попадут. — Трэвис прижался холодным покрасневшим носом к моей щеке. — Все знают, что не стоит со мной связываться.

— Знать-то знают, но береженого бог бережет.

Он отряхнул рукав моей куртки и повел меня дальше через хаос. Мы резко затормозили, когда мимо с визгом пронеслась группа девчонок, преследуемых бейсбольной командой. Как только они исчезли с нашего пути, Трэвис довел меня до дверей в целости и сохранности.

— Вот видишь, — с улыбкой произнес он. — Я же говорил, ты сможешь.

Вся его веселость испарилась, когда между нашими лицами пролетел снежок и врезался в дверь. Трэвис сердито глянул на лужайку, но увидел толпу ребят, беспорядочно кидающихся друг в друга, и отказался от мести.

Открыв дверь, Трэвис взглянул на снег, который таял и бежал по крашеному металлу на землю.

— Идем внутрь.

— Отличная мысль.

Трэвис подвел меня за руку к буфетной стойке, где обычно набирал на один поднос различные горячие блюда. Кассирша уже несколько недель назад перестала изумляться, привыкнув к нашей традиции.

— Эбби!.. — Брэзил кивнул мне и подмигнул Трэвису. — Какие планы на следующую неделю?

— Останемся здесь, — сказал Трэвис, расставляя на столе пенопластовые тарелочки. — Приезжают мои братья.

— Я убью Дэвида Лапински! — заявила Америка, приближаясь к нам и стряхивая с волос снег.

— Прямое попадание! — Шепли захохотал, но Америка зыркнула на него, и смех превратился в нервную усмешку. — В смысле… какой козел.

Мы засмеялись, видя неподдельное раскаяние на лице Шепли. Америка зашагала к буфету, а он посеменил следом.

— Вот же подкаблучник! — Брэзил поморщился.

— Америка слегка на взводе, — объяснил Трэвис. — На следующей неделе встречается с его родителями.

Брэзил кивнул, его брови изогнулись.

— Так, значит, они…

— Ага, — подтвердила я. — Они вместе навсегда.

— Ничего себе, — сказал Брэзил.

Пока он ел, растерянность не сходила с его лица. Мы были еще слишком молоды, и Брэзил никак не мог просечь столь серьезные намерения Шепли.

— Брэзил, когда и тебя накроет, ты все поймешь, — сказал, улыбаясь мне, Трэвис.

Вся столовая стояла на ушах из-за игрищ на улице и быстро приближавшихся каникул. До их начала оставались считаные часы. Столики заполнялись народом, разговоры переросли в громкий гул; студенты норовили перекричать друг друга.

Шепли и Америка вернулись, уже помирившись. Сияя от счастья, подруга заняла место рядом со мной, она без умолку болтала о близящейся встрече с родителями своего парня. Она взволнованно рассуждала, что нужно уложить в чемоданы, какие вещи взять, чтобы не показаться претенциозной.

— Детка, я же сказал: они полюбят тебя так же, как и я, — обещал Шепли, заводя волосы ей за ухо.

Америка вздохнула и улыбнулась; она всегда так делала, когда ее успокаивал Шепли.

На столе завибрировал мобильник Трэвиса. Он проигнорировал вызов, продолжая рассказывать Брэзилу про нашу игру в покер с братьями.

Я взглянула на экран, прочла имя и похлопала Трэвиса по плечу.

— Трэв!..

Не извинившись, он отвернулся от Брэзила.

— Да, Голубка?

— Подумала, ты захочешь поговорить.