Счастливые сестры Тосканы - Лори Спилман

Роза глумливо ухмыляется:

– Эта женщина – воплощение зла.

Я с трудом держу себя в руках:

– Нет. Твоя сестра добрая, она любит тебя и ждет прощения. Она намного лучше тебя. – Я марширую в кухню, на ходу вижу, как отец с открытым ртом провожает меня взглядом; в этот момент он похож на сбитую кеглю в боулинге. – А ты, – говорю я ему, – неужели ты готов всю жизнь так прожить – ходить на полусогнутых перед тещей?! Господи, папа, да имей же достоинство! – Миссис Фортино пытается улыбнуться, я обнимаю ее за плечи, и мы вместе смотрим на отца. – Тебе выпал шанс любить и быть любимым. Посмотри: вот замечательная женщина, милая и добрая. Ты ей давно нравишься. Ради всего святого, воспользуйся своим шансом! Стань тем мужчиной, в которого когда-то влюбилась моя мама.

Перед глазами все плывет от слез. Я, не обращая внимания на пышущую гневом бабушку, прижимаю к себе отца:

– Я люблю тебя, папа!

Как же давно я не говорила ему об этом.

– Я тоже… люблю… тебя… – еле слышно шепчет папа.

Но я слышу его. И улыбаюсь.

Я распахиваю двери и вхожу в кухню.

Кармелла встречает меня с распростертыми объятьями:

– О господи, Эмилия! – Она готова разреветься. – Ну ты и дала жару! Я раньше такое только по телевизору видела! Никогда бы не подумала, что ты можешь быть такой крутой!

Я шумно выдыхаю:

– Подменишь меня?

– Да, конечно, передохни маленько. Ты заслужила.

– Нет, Кармелла, я ухожу насовсем. – Я достаю из-под прилавка свой смартфон. – И больше сюда не вернусь.

На лице кузины расцветает улыбка:

– Давно пора.

– Не знаешь кого-нибудь, кто снимет Эмвилл? Может, хочешь сама там поселиться?

Кармелла изумленно таращит на меня глаза, а потом кивает и интересуется:

– А за котом надо будет ухаживать?

– Только до тех пор, пока я не придумаю, как переправить Царапку в Италию.

Я выбрасываю визитку Дрейка ван Барена в урну.

– Эй! – кричит Кармелла. – Ты что делаешь? – Она достает ее из урны. – Непременно позвони ему, Эм. Он же хочет пригласить тебя на ланч. Кто знает…

– Этот тип не в моем вкусе. – Я беру у кузины визитку и рву ее пополам. – Но мне все равно было очень приятно.

Быстро прохожу по коридору и по пути замечаю подарки для Дарии и девочек, которые утром оставила в кухне. Пакет Дарии открыт, перчатки лежат на столе.

Вхожу в кухню, подношу перчатки к лицу и вдыхаю их запах. Сестра не сказала, что открыла пакет с подарками. Даже не сказала – понравилось ли ей. Впрочем, это даже к лучшему.

Медленно надеваю перчатки. Ощущение просто божественное. Разворачиваюсь и чуть ли не сталкиваюсь нос к носу с бабушкой.

Она стоит, уперев руки в бока:

– Какая чудовищная неблагодарность! Сперва ты самовольно уехала, а когда вернулась, то решила, что лучше нас всех и что теперь тебе все позволено, да?

Я смотрю на нее и пытаюсь собраться с мыслями. Эта злая женщина, которая много лет унижала меня, ходячая карикатура на бабушку… и на сестру…

– Ты разбиваешь мне сердце, Эмилия. – Роза промокает глаза краем фартука, этот драматический жест знаком мне с самого детства. – Я всегда знала, что ты никчемная девица и толку из тебя не будет.

Ну какая бабушка скажет такое своей внучке? Разве так можно? И тут вдруг в памяти всплывают слова Рико: «Meine schöne Enkelin. Моя прекрасная внучка». У меня мурашки бегут по рукам. Неужели? И как я только раньше обо всем не догадалась?

Делаю шаг к бабушке и резко, без предупреждения вырываю фартук у нее из рук:

– Хватит уже, Роза! – Бабушка изумленно вскидывает голову, а я смотрю ей в глаза. – На самом деле ты не моя бабушка. И никогда ею не была.

У Розы отвисает челюсть, она становится бледной как смерть. Теперь мне все окончательно ясно. В ее глазах столько ненависти, что и слова ни к чему. И у меня не остается сомнений: это Роза украла мою маму у Поппи.