Стекло и дерево - Сергей Буянов

– Чур, ненормативную лексику не использовать!

– А кто определил границы нормы? – Пётр отхлебнул, пива. – Эти сухонькие, интеллигентные старушки, недобитые в своё время красными? Или порождённые ими же отёчные училки словесности, упивающиеся своей значимостью и беспредельной властью над школярами, кто?

– Навязываешь дискуссию?

– Ничего я не навязываю. Давай посмотрим на вещи, так сказать, наглядно. Вот я, например, кто?

– Полукриминальный элемент.

– С точки зрения обывателя.

– А на самом деле?

– На самом деле – предприимчивый человек, почитающий закон, кстати.

– А как те бандюги, что рядом с тобой крутятся?

– Какие бандюги?

– Я не стану называть имён, «Номина одиоза»!

– Это временные попутчики, как выражались большевики.

Главная, задача – возрождение страны!

– Какие высокие слова! А что ты, конкретно, для этого делаешь? Надуваешь доверчивых толстосумов, впихивая им унитазы?

– Ха-ха-ха! Вот ты даёшь, это ведь единичный случай. Так, каприз художника. Так я снова о себе: имею высшее медицинское образование, как Чехов к примеру.

– Ну и что?

– А то, что к дебилам, которых вы все представляете на месте новых русских, словосочетание-то выдумали, с ума сойти! Так вот, к этим дебилам я ни одним боком не отношусь, как и криминальному элементу!

– А к кому?

– Я человек новой фармации.

– Вот так? Ни больше, ни меньше?

– Разумеется. Я обладаю качествами предпринимателя, и раньше к таким людям относились погано! Вспомни купцов, кулаков, теневиков! Всю дорогу их шпыняли почём зря, а кто Россию держит?

– Так значит, это ты держишь Россию?

– Ну, не совсем я, – скромно потупился Пётр, – но я тоже стремлюсь к этому! Да ты просто не знаешь, скольких америкосов я накружил, и всё на пользу Державе!

– И своего кармана.

– Вот заладил! Конечно же! От моего кармана-то и зависит процветание страны! И от твоего, кстати!

– От моего?

– Да давно ли ты заглядывал в него?

– Только что, когда раздевался.

– Всё шутишь, всё смеёшься! А тебя облапошивают, как хотят!

– Не понял.

– А ещё грамотный, учёный! Он не понял! Вы только посмотрите на него! – Пётр обратился к воображаемой аудитории: – Не понял! Его обувают вовсю на каждом шагу, а он не понял! Не понял, ха-ха-ха!

– Разъясни! – потребовал Рим.

– Есть такое понятие, как интеллектуальная собственность, слышал?

– Но.

– Вот-те и но! Всякая собственность бабок стоит! А где твои бабки?

– Да я пока Нобелевскую не получил.

– Вот ты трещишь! Ха-ха-ха – всё так и хохочешь! А ведь, над собой хохочешь! Проверил карман, убедился, что там гуляет ветер, и доволен!

– А что же теперь, ныть нескончаемо?

– Да не только ныть – рыдать и выть впору!

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Рим. Он прекрасно изучил однокашника. Пётр, не станет нести околесицу.

– Нет, ты решительно ничего не понимаешь!

– Так разъясни!

– А ты подумай чуточку и сам всё поймёшь!

– В каком направлении?

– В экстравертном! Ты замкнулся в своём мирке науки! Что-то там пашешь-пашешь, а вокруг тебя жизнь идет, не останавливается ни на секунду!

– Ты что хочешь сказать-то?

– Минуточку терпения! Существует такая наука – политэкономия, не забыл? Как, кстати, как там Адольфовна поживает?

– Собирает документы в Фатерлянд.

– Вот видишь, собирает. Смоется ещё один ум! А почему? Да потому что знает, что любой труд имеет стоимость. А из стоимости получается цена, вот ведь как просто-то!

– Ты что хочешь сказать?

– Да Бог с нею, с этой Адольфовной, не о ней речь!

– А о политэкономии!

– Видишь, ты не совсем безнадёжный человек! – обрадовался своим мыслям Пётр, – ты работаешь?

– Пашу, как ты выражаешься.

– Это хоть понимаешь! Уже хорошо. А всякий труд стоит денег. Где твои деньги?

– Я работаю на перспективу.

– Он работает на перспективу! – Пётр театрально взмахнул рукой, обращаясь к воображаемой аудитории.

– Слушай, Петро, а ты там никого не видишь?

– Где? – не понял оратор.

– Там, кому рукой машешь?

– Ха-ха-ха! Вот, с вами-психиатрами только свяжись!

– Милее нас людей-то нет!

– Ка-анечно! Только вот, с такими милыми лучше, как-нибудь на расстоянии быть. Не дай Бог в лапы вам угодить! Ладно, не об этом речь, – вполне трезво сделал переход Пётр к серьёзному разговору: – И долго станешь трудиться на перспективу – светлое будущее?

– Надеюсь, само собой всё окупится.

– Надейся, надейся! А вот теперь послушай, что я скажу прямо, коли ты намёков не уразумеешь.

– Будь добр.

– Буду, – пообещал Пётр и продолжил: – Сколько ты потратил на банкет?

– Понятия не имею, я этим не занимался.

– А ты думаешь, всё это даром прошло?

– Что, всё это?

– Защита, конечно! Кто оплатил дорогу экспертам, гостям, включая иноземных? Кто всё организовал?

– Наверное, супруга.

– Твоя? Её не было здесь!

– Тогда Государство, – неуверенно произнёс Рим. Его эта сторона дела почему-то не интересовала.

– Вы что-то пролепетали? Какое Государство? Всегда что-то делают конкретные люди, не так ли?

– Так.

– Вот оно! Дошло, наконец, что всё это денег стоило? А тебе никто и не намекнул, мол, Рим Николаевич, дорогой вы наш, надо бы забашлять кое-что и кое-куда! Так ведь?

– Да.

– Это что ли от доброты душевной? Да за все уже уплачено!

– Не ты ли заплатил?

– Вот чудила? Лишь бы подколоть!

– Тогда кто?

– А ты догадайся! – Пётр склонился над собеседником, скривив умопомрачительную гримасу.

– Я?

– Конечно! Ты, ты, ты! Ты заработал кучу бабок! Хватило бы на несколько таких защит и ещё бы осталось!

– Как это?

– Ты статьи писал?

– Да.

– За рубежом публиковал?

– Но.