Рассказы - Поппи З. Брайт

Чуть позже они выкурили косяк свежей ароматной ганжи и спустились на пляж в рассветной тишине. Песок был настолько мягким, что их ступни почти не оставляли следов. Прозрачный голубой океан был теплым, словно кровь. На некоторое время они были дома.

Перевод: Lea

Без сна

Poppy Z. Brite, «Stay Awake», 2000

Рассказ входит в цикл «Стив и Призрак»

С выходом десятилетнего юбилейного издания «Потерянных Душ» была выпущена тонкая брошюра Stay Awake, рассказывающая историю Стива и Духа спустя ровно полгода после описанных в романе событий. Эту историю очень трудно найти, а сама брошюра довольно дорогая. Я нашел человека, продающего ее на Ebay меньше чем за 20 баксов, и купил. Сегодня она пришла мне по почте. Существует всего 607 подписанных копий — моя под номером 566. Оказалось, история хорошо вписывается в существующую сюжетную линию, так что я хочу разместить ее, чтобы и вы насладились =)

ДУХ

Стив больше не позволит мне спать на заднем сидении. Однажды я услышал его мысль — «если мы попадем в аварию, и я умру, он отправится со мной», а потом его сознание словно наполнилось кровью. Он прибавляет звук радио, чтобы я тоже не спал. Меня это не беспокоит. Когда я бодрствую, то вижу разное ночью, особенно здесь, в пустыне, где огромные изогнутые горы будто танцуют.

В какой-то момент ты должен позволить людям самим распоряжаться своей жизнью. Но не Стиву, не сейчас. Не с тех пор, как умерла Энн. Он может съехать с моста или вроде того. Иногда я вижу, как машина переворачивается и летит в воду. Не в ту, что мы проехали за эти дни, а в какую-то южную реку с быстрыми, острыми камнями, вырывающуюся из берегов, чтобы встретить нас.

Но он не сделает этого, пока я жив. И поэтому я всегда должен быть рядом и не спать.

Мы далеко забрались — ни указателя города или стоянки грузовиков, ни заправочной станции с кофе машиной. Нам нужно подъехать к обочине, — начинаем съезжать с дороги, а там нас может остановить только песок. Я вижу, как сотканный из лунного света скорпион исчезает под передним правым колесом Т-бёрда. Мы съехали с шоссе и остановились в тени крутого холма. Стив потягивается и широко зевает, затем прислоняется ко мне и достает бонг из перчатки.

— Бля, я слишком устал, чтобы вести, и слишком взволнован, чтобы спать.

— Хочешь, я поведу?

— Неа.

В тишине мы передаем друг другу бонг, лицо Стива резко очерчивается в пламени зажигалки, машина наполняется бледно-лавандовым дымом липкой травы, которую нам дали фанаты на выступлении в Далласе. Дым почти белый, и его крошечные нити расползаются вокруг, как паутина. На запах — что-то от скунса и полыни, а на вкус — сладость гашиша.

— Ммм… — Стив откинул голову на спинку сидения и закрыл глаза. — Так-то лучше.

— Не спи за рулем.

— Мы стоим, Дух.

— Все равно. Дурная примета.

Он качает головой, но, не споря из-за усталости, перебирается на заднее сидение. Через минуту и я туда перебираюсь. Мы перекинули чехол для гитары вперед и попытались устроиться поудобнее.

Конечно, я не должен об этом писать. Но мой блокнот Стив никогда не прочтет.

Он прочел перевязанный ленточкой дневник Энн с выведенными большими черными буквами словом СЕКРЕТНО на обложке, а в мой старый блокнот без разрешения он не полезет.

Я понял, что напеваю себе под нос.

— Сквозь пустыню на безымянной лошади…

— Опять эта ****ая песня!

— Прости, — сказал я. Она крутится в голове уже несколько дней. То ли правда так хороша, то ли кажется мне классной из-за того, что я часто слушал ее в детстве. Пейзажи пустыни за окном Т-бёрда так напоминают песню, только вот коровьих черепов нет. Песня мне нравится, и Стиву нравилась, а теперь она для него испорчена.

Нам обоим очень нужен душ. Мои волосы на ощупь — словно торчащая клочками солома, но Стив все равно зарывается в них лицом. Я чувствую, как мои глаза закрываются. Пока Стив бодрствует, он должен прогонять своих демонов, иначе они отравят его сны. Весь день он держится, а ночью так крепко меня обнимает, что чуть ли не кости трещат.

Слышал, по ночам в пустыне холодает, и это правда. Окна запотели от дыхания, но внутри машины тепло и запах наших тел сладок. Мы питаемся одним и тем же, дышим одинаковым воздухом, и химия наших организмов уже давно смешалась.

Губы Стива двигаются по моим волосам.

— Ты…такой приятный. Люблю спать с тобой, когда на улице холодно.

От этих слов я начинаю тосковать по дому. Заднее сидение, образно говоря, до сих пор пропитано воспоминаниями о Стиве и Энн. Как же я хочу оказаться в своей комнате, под кучей одеял, и смотреть на потолок со звездами. Я чувствую пустыню вокруг нас, безбрежную и безразличную. Наша смехотворная лодка-машина внезапно кажется очень маленькой.

Думаю, Стив совладал с чувствами, — он подтянул меня ближе и потер мою спину под футболкой. Его пальцы двигаются маленькими жесткими кругами по моему позвоночнику. Я смотрю на него, и мы целуемся. Все еще так странно целовать его, а с другой стороны — нет ничего естественнее. Его вкус не похож ни на что мне знакомое, и более экзотического вкуса я и представить себе не могу. Лицо Стива шероховатое от многодневной щетины, волосы пахнут ветром, дорожной грязью и бензином.

— Это так очевидно, — сказал он мне однажды перед отъездом из Потерянной Мили, — но большую часть времени я слишком туп, чтобы увидеть это. Будешь изредка давать мне подзатыльники, ладно?

Это было уже после того, как мы засыпали в моей кровати каждую ночь и просыпались вместе каждое утро. И он все еще не мог полностью понять, что этого обычно для меня достаточно, а все что за этим — просто серость.

Стив спит, облокотившись на пристроенную между дверью и сиденьем подушку. Это единственная поза, в которой он может вытянуть ноги, а я лежу на краю сидения, положив голову Стиву на грудь, и засыпаю. Спустя какое-то время я сполз на пол, но не проснулся, пока не услышал стук в окно.

ЭНН