Рассказы - Поппи З. Брайт

— Зи нужно пять долларов, — раздался голос Мэтью. — Можешь зайти и дать ей их, пожалуйста?

Вошла Сьюзен, распинывая лежащие на полу вещи, села по-турецки рядом с матрасом на деревянный пол. Скрытная девушка с вьющимися волосами, она выглядит одновременно и на 17, и на 30. В левой брови свежий пирсинг, кожа вокруг колечка из нержавеющей стали красная и покрыта коркой. В одной руке у нее старый засаленный чек на пять долларов. Я потянулась за ним, но она увела руку.

— Сначала ты должна рассказать мне секрет.

— Какой еще секрет?

— Кое-что о Мэтью.

— Что?

Сьюзен заерзала. Непонятно, вызвано ли это дискомфортом — она часто так делала.

— Я слышала. Слышала, он может кончать сколько угодно раз, каждую ночь.

Я смотрела на нее, пытаясь копировать холодный взгляд Мэтью.

— Дай мне деньги, Сьюзен.

Она кусала и без того потрескавшуюся облезлую нижнюю губу.

— Не ты отдаешь здесь приказы.

— Нет, этим занимается Мэтью, и если он велел тебе дать мне деньги, то лучше так и сделай. Если не дашь, я скажу ему об этом, и еще о том, про что ты спрашивала.

— В этом нет необходимости, — сказал Мэтью. Сьюзен вздрогнула. Мэтью привалился к дверному косяку. Он сменил цветное одеяло на небрежно завязанный снежно-белый махровый халат, оголяющий стройное слегка мускулистое тело. Этот халат из секонд-хенда, и изначально он был грязно-желтым, но Мэтью заставил одну из девушек снова и снова замачивать его в белизне, пока халат не стал идеально чистым. Он сложил руки на груди, спрятав запястья в мешковатых рукавах. Он кивнул Сьюзен.

— Делай, что я сказал. Дай деньги Зи.

— Прости, Мэтью. — рука Сьюзен дрогнула, чек лениво опустился на пол.

— Проехали. Подними чек и дай его ей.

Сьюзен вытерла чек о чумазые джинсы, прежде чем отдать его мне.

— Спасибо, Сьюзен. Проблема в том, что от Зи неприятно пахнет. Твои пять долларов нужны ей на шампунь.

— Почему она не купит его на свои чертовы деньги?

Я знала, что Сьюзен хочет купить мет и, возможно, она уже скопила достаточно, а теперь ее планы на выходные обламываются.

— Она все потратила на бензин, чтобы сегодня мы поехали на выступление. Ты же не хочешь пропустить выступление, Сьюзен? Не хочешь?

Сьюзен угрюмо помотала головой.

Взгляд Мэтью встретился с моим, на губах играла легкая ухмылка. Он вновь посмотрел на Сьюзен.

— Ты хоть знаешь, кого мы увидим?

— Оззтров… — она снова начала жевать губу. — «Остров Мэн». Это название группы.

— Сомневаюсь, что ты о них вообще слышала, Сьюзен.

— Не слышала, — подтвердила она.

— Возможно, они для тебя слишком опьяняющие. Они не пишут песен о ширянии и ебле. Они рассказчики, ткачи волшебства. Голос вокалиста как хрусталики на этом окне. Не знаю, понял ли он, что ему есть что мне сказать.

Мэтью грациозно переступил через гору одежды, вернулся к окну и начал гладить золотую проволоку ловца солнца. Сьюзен подползла к нашему бумбоксу в углу спальни и начала перебирать диски Мэтью. В основном не интересовавшая ее классика — Бах и Вивальди. Сьюзен предпочитала музыку, в которой биты соответствовали бы пульсации наркотика в ее крови. Наконец она вытащила диск, записанный на крошечном независимом лейбле в нашем городе. На обложке размытое фото четырех музыкантов, вокалист Энтони Ла Гер широко ухмылялся, его темные глаза были наполовину скрыты под копной светлых волос.

— Это их единственный альбом? — спросила Сьюзен.

Мэтью кивнул.

— Неважно, запишут ли еще. Этим одним все сказано.

— Можно нам послушать?

— Нет. Мне нужно поговорить с Зи. Послушаете вечером.

Сьюзен неловко поднялась и направилась к двери. Не отворачиваясь от окна, Мэтью тихо произнес:

— Сьюзен.

Ее плечо дернулось.

— Что…

— Положи диск на место.

Она оставила его на полу. Бросила дикий испуганный взгляд в спину Мэтью, затем вернула диск на полку и вылетела из комнаты. Лицо Мэтью отражалось в грязном стекле. Он не улыбался, но выглядел довольным.

— Слышал, что сказала Сьюзен? — спросила я. — Секрет, который ее интересует.

— Да.

— Как об этом мог кто-то узнать?

Мэтью повернулся ко мне с легкой улыбкой на губах.

— Стены в этом старом доме как рисовая бумага. Услышала, наверное.

Он подошел ко мне, поставил одну тонкую голую ступню мне на грудь и вдавил меня в матрас. Больше я не думала о том, что могут услышать Сьюзен или стены.

#

В тот самый момент, как Энтони Ла Гер открыл рот, я поняла, что Мэтью его хочет. Глаза Мэтью потемнели, ладони сжались в замок, он хотел Ла Гера сильнее, чем он когда-либо хотел меня или кого-то другого. Я была в этом уверена. Я не знала, что за желание это было: заняться любовью, поговорить по душам или закрыть его в шкатулке для сокровищ, чтобы заставлять его петь при повороте ключика, как заводного соловья.

Клуб находился в темном подвале, полном призраков пролитого пива и человеческого дыхания. Сцена была обмотана серебряным скотчем, у самого края стеной стояли усилители. Все мы, жившие в одном доме, заняли места в первом ряду. Рука Мэтью лежала у меня на спине. Остальные четверо — Сьюзен, две девушки по имени Дженнифер и старый наркоман, чье имя я постоянно забывала, кучковались за нами. Мэтью всех нас игнорировал, его спокойные глаза сфокусировались на сцене.

Когда группа вышла на сцену — сразу все четверо — в воздух брызнули редкие аплодисменты. Взлохмаченные светлые волосы Энтони Ла Гера казались гладкими; он засучил бесконечно длинные рукава своей красной футболки, которые мешали ему схватить микрофон. Мгновение он смотрел на клуб и его темные глаза встретились с моими, но ничего не произошло: он меня не знал. Затем он так широко раскрыл рот, что я увидела розовый язык и два ряда маленьких белых зубов. Он вдохнул влажный воздух клуба, звук его выдоха прозвучал так отчаянно и прекрасно, что каждый волосок на моем теле затрепетал от сочувствия. Ла Геру нужно петь, если он будет сдерживать этот водопад нот в течении нескольких дней, давление разорвет его изнутри. Краем глаза я наблюдала за Мэтью. Он перегнулся через край сцены, весь напряженный, губы слегка приоткрыты, кончик языка зажат между зубами.

Ла Гер тянул чистую ноту восемь тактов. Затем голос взмыл ввысь, и остальные члены группы подхватили.

Они талантливы, но любая группа — лишь фон для божественного голоса Ла Гера. Губы Мэтью шевелились, он шептал слова песни вместе с Ла Гером:

«Не приходи ко мне домой, меня