Две недели в другом городе - Ирвин Шоу

Слушая Брезача с непроницаемым лицом, Джек почувствовал поток энергии, излучаемой парнем; он восхищался чутьем Роберта, его интуитивным видением недостатков картины и путей избавления от них, горячим желанием выполнить порученное дело как можно лучше. Внезапно Джек оживился, усталость отступила, его захватили идеи Брезача. Последний раз он находился в таком состоянии еще до войны, когда они с Делани каждый вечер проводили в спорах, обсуждениях; работая вдвоем, они волновались, кричали, смеялись.

— Хорошо, — Джек указал на папки, — покажи мне, что, по-твоему, тут можно сделать.

Дрожащими руками Брезач положил сценарии на стол.

— Начнем с… — Он поднялся. — Извините. Меня снова тошнит.

Брезач поспешил в туалет.

— Бедный парень, — посочувствовал Макс. — Такие яства.

Роберт вернулся побледневшим, но более спокойным. Он сел рядом с Джеком, и они начали просматривать постранично оба сценария, а закончили лишь в начале второго, когда в зале стали гасить свет, и их засыпающий на ходу официант остановился у ближайшей колонны.

— Хорошо, — сказал Джек. — Я попрошу у Холта еще одну неделю. Прямо сейчас.

Он подошел к телефону и набрал номер Холта. В трубке зазвучал бодрый голос Сэма:

— Алло?

Джек объяснил ему, что они делают с Брезачем, и попросил разрешения продлить съемки еще на одну неделю.

— Вы гарантируете, что результат окупит затраты? — спросил Холт.

— В подобных делах, — заметил Джек, — никто не может что-либо гарантировать. Скажу только одно: я думаю, на это стоит пойти.

— Для меня достаточно вашего мнения, Джек. Вы получите эту неделю. Не кладите трубку. У меня есть для вас новости. Сегодня вечером я был у Мориса, он прочитал новый сценарий, написанный этим пареньком, Брезачем; рукопись ему очень понравилась, он хочет снимать по ней свой следующий фильм, когда выйдет из больницы. Вы читали эту вещь, Джек?

— Да, — ответил Джек.

— Вы согласны, что сценарий — стоящий?

— Несомненно, стоящий.

— Хорошо. Передайте молодому человеку, пусть он зайдет завтра ко мне в офис обсудить условия. Я весь день буду у себя. Вы ему скажете?

— Да, — пообещал Джек. — Спокойной ночи, Сэм.

Он вернулся к столу, усыпанному сигарным пеплом и листами бумаги. Макс и Брезач уговорили официанта принести им напоследок по рюмке бренди.

— Все в порядке, — сказал Джек. — Холт дал нам неделю.

— Что тут такого? — небрежно обронил Брезач. — Это всего лишь деньги. Макс, пошли спать.

— Еще кое-что, — продолжал Джек. — Он просит тебя заглянуть завтра к нему в контору. Делани сказал ему, что хочет снимать фильм по твоему сценарию, и Холт собирается заключить с тобой контракт.

— Роберт, — взволнованно произнес Макс, — ты слышишь?

— Да, слышу. Студия «Смертный одр» — новый колосс киноиндустрии.

— Ты подпишешь контракт? — спросил Макс.

Брезач допил остатки бренди.

— Возможно. — Роберт задумчиво посмотрел на Джека. — Делани говорил с вами об этом?

— Очень кратко.

— Что он сказал?

Джек пожалел о том, что Брезач задал этот вопрос; он решил ответить на него честно:

— Делани сказал, что после внесения некоторых изменений он сможет снять по нему свой лучший фильм.

— Он собирается вносить изменения?

— У него уже есть тысяча идей. Он хочет сделать нечто в стиле прежнего Делани.

— О Господи, — вырвалось у Брезача. — Он намерен сам снимать фильм?

— Да.

— Все равно, — сказал Макс, — такой шанс упускать нельзя, Роберт.

Брезач двинул пустую рюмку из-под бренди по столу, словно шахматист, делающий ход фигурой.

— Эндрюс, — произнес он, — вам есть что сказать по этому поводу?

— Сейчас — нет.

— Сейчас — нет, — повторил Брезач и встал. — Пойдемте отсюда. Завтра у нас много дел. Приходите ко мне. Нас не будут отвлекать телефонные звонки. Мне не хочется работать в вашем номере. Там не выветрился стойкий запах предательства.

Джек не отреагировал на выпад Брезача:

— Я буду у тебя в двенадцать. Нам обоим не помешает выспаться.

Они молча прошли мимо официанта со слипающимися глазами и оказались на улице. Дул студеный ветер, и Макс заботливо сказал Брезачу:

— Застегни пальто.

— Ну, — глубоко вздохнул Брезач, — мы славно потрудились. — Он устало потер глаза. — Я скажу вам, Джек, кое-что о вас. Мне жаль, что вы так умны и благородны. Ненавидеть вас становится все труднее.

Он усмехнулся. Холодный свет уличных фонарей падал на его худое лицо с запавшими глазами.

— Если Вероника даст о себе знать, — сказал Роберт, — пригласите ее заглянуть на съемочную площадку. Пусть увидит меня в лучах славы. Может быть, именно лицо любимой способно избавить меня от приступов тошноты.