Арабская кровь - Таня Валько

Марыся распахивает дверь, ведущую из зала в кухню. «А вот это помещение осталось прежним», – вздыхает она с облегчением.

В кухне есть все, что только можно себе представить, включая мойку и холодильник с двумя стальными дверцами, которым она всегда восхищалась. В нем она могла бы поместиться стоя. Молодая женщина ходит по кухне, дотрагивается до шкафчиков и утвари, проводит рукой по холодной каменной столешнице. Большинство вещей уже не новые, но все еще наивысшего качества. Через минуту она прижимает нос к стеклу двери, ведущей на патио, где летом проводила прекрасные минуты, купаясь в надувном бассейне. Там по-прежнему стоит каменный стол и скамейки. В углу – стационарный гриль из красных обожженных кирпичей. «Это было любимое место мамы, – вспоминает Марыся. – Если бы она могла, то сидела бы здесь все время. Сейчас, сейчас, ведь была где-то тут и ванная. – Она хмурится, стараясь вспомнить, поворачивается и направляется к белой двери, ведущей из зала. Щелкает замок – и она оказывается в туалете. Марыся тяжело вздыхает, у нее кружится голова. «Жаль, что со мной нет мамы. Не знаю, была бы она обрадована такими переменами, но наверняка окунулась бы в прошлое так же глубоко, как и я. Вдвоем было бы веселее, – думает она и вздыхает, сжимая в руке мобильный. Позвоню, когда обойду все комнаты», – решает она.

Ванная, как и когда-то, олицетворяет комфорт. «Она словно из итальянского буклета», – приходит к выводу Марыся, оглядываясь вокруг. Глазурь имитирует мозаику, она любимых оттенков Дороты – голубого, темно-синего и белого. Над большой ванной вмонтирована длинная полка. Сейчас она заполнена детергентами и дезинфицирующими средствами, нестерильными ватными тампонами и марлей. Нет уже художественно разбросанных раковин и панцирей морских существ, которыми она любила играть во время купания. Нет фонарей и светильников. Но на подоконнике стоит высокая узкая ваза из прозрачного стекла с нарисованными темно-зелеными ветками.

Потом Марыся идет в спальню родителей. Открывает дверь, и воспоминание о прекрасной комнате в пастельных тонах с огромным супружеским ложем, накрытым пушистым пледом, с горой цветных подушек, улетучились. Ей сразу же хочется уйти, но она стоит как соляной столп, глядя широко открытыми глазами на реанимационную палату. У противоположной стены на одинаковом расстоянии стоят современные больничные койки. Тут лежат пациенты, находящиеся без сознания или в коме; одни подключены к компьютерной аппаратуре, другие – к кислороду, и каждый – с капельницей, медленно доставляющей в вены необходимые лекарства. В воздухе – запах хлора, лекарств и болезни. Шумит медицинская аппаратура и кондиционер. Окно занавешено плотными шторами. Только небольшая лампочка и свет экранов дают непривычный космический отсвет. Сидящая на стульчике медсестра улыбается и прикладывает палец к губам. Марыся выходит на цыпочках. Осталось посетить еще одно место, которое она приберегла напоследок.

Ее собственная комнатка была устроена, как конфетка, бонбоньерка, сверточек в красивой обертке, перевязанный ленточкой. Она помнит, что над небольшим топчанчиком висел балдахин из нежнейшего розового тюля с изображениями многочисленных персонажей сказок Диснея. Все было такое цветастое, что даже било в глаза. На столике стоял желанный домик для Барби, который она получила от чудесного в то время папы. Марыся прислоняется к стене и не торопится открывать дверь. Она боится, что ее видение лопнет, как радужный мыльный пузырь.

– Мириам, куда ты подевалась?! – слышит она прямо за спиной голос Рашида, в котором звучит упрек. – Девушка, надо помочь, иначе пациенты, да и мы тоже, сегодняшнюю ночь проведем во дворе среди скорпионов, ужей и диких собак.

Сильный, как бык, парень сам тянет сложенную железную больничную койку. Двоюродная сестра не в состоянии вмиг очнуться и вернуться к действительности, но уже через минуту подскакивает к Рашиду и старается помочь.

– Куда с этим?

– Открывай дверь перед собой! Это будут ваши четыре стены.

Парень едва дышит, показывая головой на вход в бывшую комнату Марыси. Она глубоко вздыхает и знает уже, что весь пласт воспоминаний улетучился. Сейчас они останутся уже навечно в ее раненом сердце.

– Хорошо, что все убрали, сейчас легче и быстрее у нас все пойдет, – довольно говорит Рашид.

– Что здесь хотел устроить Муаид?

Помещение больших размеров, но запыленное, с паутиной в углах. В нем нет никакого оборудования.

– Какой-то рекреационный зал для фитнеса. Все оборудование – в подсобке, поэтому, как только закончится буря, можно будет вернуть центру первоначальный вид.

– Подожди минутку, не вноси кровати, – сдерживает Марыся удивленного парня. – Если я буду здесь спать, то в первую очередь мне нужно убраться, все вымыть и продезинфицировать. Не хочу, чтобы ночью какой-нибудь паук упал мне на волосы. – Она с отвращением отряхивается, вынимает из кармана джинсов резинку, связывает кудри и идет за ведром и веником.

– Мы должны сейчас же куда-то положить Хадиджу. Терпеливая Самира тоже едва держится на ногах.

Мужчина не понимает свойственного женщинам желания навести порядок.

– Пять секунд их не спасет.

Когда уже все пахнет свежестью и в комнате стоят три кровати, к ним вваливается вспотевший Махди.

– Супер! Хорошая работа! Вполне приличную комнату обустроили, – улыбается он довольно. – Поставьте сюда пять коек, а я организую транспортировку тяжелораненых.

Молодые смотрят друг на друга.

– Хорошо было бы, если б они находились около палаты реанимации. Всегда доктор или медсестра будут за ними присматривать.

– А куда нам деваться? – несмело спрашивает Марыся.

– Послушайте, закончим, что начали, а потом уже подготовим место для себя. Есть еще один домик, длинный, узкий, как трамвай, с зарешеченным окошечком. Если вам подойдет, то справитесь. – Махди поворачивается и, сгорбленный, быстро идет в сад за больными.

– Ага, я что-то припоминаю.

Марыся идет, будто во сне, и открывает узкую дверцу, ведущую из зала.

– Рашид, ты представляешь здесь три кровати? – смеется она иронично, останавливаясь за шаг от затхлой и запыленной клетки.

– Есть только одна возможность, – говорит парень, массируя заросший подбородок. – В глубине положим на пол два узких матраса, а за этой временной перегородкой поставим одну кровать. Поверь, будет не так уж плохо. Ведь это, в конце концов, только временное жилище, – утешает он Марысю.

– О’кей, если так должно быть… – тяжело вздыхает не очень довольная девушка, а Рашид уже вытягивает сломанную решетку.

Марыся, настроенная побыстрее навести здесь порядок, принимается убирать.

Через минуту в ее бывшую детскую комнату въезжают тяжелораненые, а через час можно уже размещать Хадиджу и Самиру. Марыся падает с ног, она вся в пыли и грязи, ее одежда липнет к телу. Она сделала из этого складика все, что было можно, и сейчас смотрит с удовольствием на результаты своей тяжелой работы.