Арабская кровь - Таня Валько

– Я вспомнила множество подробностей из детства, которые выбросила из памяти, – говорит она тихо, садясь на каменную скамью на своем любимом патио за домом. – Вспомнила время, когда мы были счастливой, любящей семьей. И даже папа был нормальным – нежным мужем и отцом.

Марыся сжимает губы, вспоминая, что потом с ним стало.

– Доченька, он тебя любил, ничего, кроме тебя, не видел, небо бы для тебя достал, – признается Дорота. – Поэтому я не уходила от него и не выезжала из Ливии. Я делала это для вас, чтобы вы могли быть вместе. Кроме того, ты должна помнить, что я твоего отца любила без памяти, – признается она грустно.

– Может, ты по-прежнему чувствуешь к нему какое-то влечение? Ты уселась в его машину… да и все твое бессмысленное поведение… об этом свидетельствует.

В трубке воцаряется тишина.

– Между нами уже ничего нет, этот человек для меня не существует, – говорит Дорота мертвым голосом.

– Расскажешь мне когда-нибудь, что случилось на трассе к Тунису? – Марыся отдает себе отчет, что произошло что-то плохое, но не знает, готова ли она сейчас это слышать.

– Insz Allah, – отвечает мать. – Иди уже на пикник. Водонапорная башня – это прекрасное место. Хорошо тебе развлечься и до связи.

Марыся идет медленно, размышляя о том, сколько же в своей жизни пережила ее бедная мать. Еще удивляет других силой духа и жизнелюбием. Ей нет износа! Дочь ею так гордится! Но тоска поселяется в сердце молодой женщины. Для полного счастья ей не хватает присутствия рядом Дороты.

– Почему ты такая грустная? – Рашид подбегает бесшумно, обнимает ее за талию и нежно целует, ведь вокруг нет ни одной живой души. – Что случилось?

– Хочется, чтобы моя мама была с нами, – признается она, прижимаясь к его плечу.

– Вы еще вместе сюда приедете. – Утешая, он сжимает ее ладонь. – Не будет войны, страна преобразится, наполнится молоком и медом, а все ливийцы будут любить друг друга, как братья. А может, ты хотела бы жить в этом от природы красивом месте? А твоя мама с семьей приезжала бы летом тебя навестить? – спрашивает он несмело.

– Мне самой тут жить не улыбается. – Марыся после таких слов сразу начинает шутить. – Ты предлагаешь мне с кем-нибудь здесь собирать клубнику, выращивать помидоры и картофель и доить коз? – говорит она в ответ на завуалированное признание Рашида.

– Вряд ли кто-то захотел бы, но я знаю такого, кто больше других мечтает об этом и грезит во сне.

Рашид уводит Марысю с тропки, и они входят в оливковую рощу, в которой находится пахнущий хлором бассейн.

– Это было предложение? – спрашивает Марыся, заигрывая с влюбленным по уши мужчиной.

– Ну конечно, я хотел сказать… – Рашид прерывается, услышав чьи-то шаги.

– Вы тут! – Муаид смотрит на них критическим взглядом. – Может, кто-то поможет мне перенести всю эту жратву, которую я вез более ста километров, а? – говорит он недовольным тоном.

– Не понимаю тебя, старик. – Рашид подходит к двоюродному брату и похлопывает его по спине. – Что ты бесишься? Перебросим все это в пикап и подъедем к самому месту наших посиделок. – Он смеется. Его лицо излучает радость и счастье.

– Так иди помогай. А ты, Мириам, посмотри, все ли готово.

Он разделяет молодых любовников.

– Ты что, парень, сдурел?!

Как только они остались одни, он хватает Рашида за плечо и сильно сжимает его.

– В чем дело? – Рашид, атакованный им, смотрит пристально и хмурится.

– Не изображай наивного! Ради Бога, так не поступают! Девушка, конечно, красивая и временно одна, но у нее есть муж! Ты что, не знал об этом?! – говорит он театральным шепотом.

– Не вмешивайся в мою жизнь! Особенно если не знаешь подробностей! – Парень резко вырывается из железных тисков.

– Так посвяти меня, и тогда я буду спокоен.

Они стоят друг напротив друга и обмениваются бешеными взглядами.

– Перед поездкой сюда муж Мириам вернул ей свободу и сам написал, что если она не хочет, то может к нему не возвращаться, – говорит Рашид с большим удовлетворением. – А ты не влезай в своих грязных ботинках в нашу жизнь! – невежливо предостерегает он, грозя при этом указательным пальцем. – Мы, в конце концов, взрослые люди! Восемнадцать уже давно было! – На этом он заканчивает выяснение отношений и быстро идет к машине.

– Да? – Муаид, пытаясь догнать его, вынужден бежать. – А ты забыл о том, что вы двоюродные? Это разве хорошо? – прибегает он к еще одному, не вполне корректному аргументу.

– Да ты прямо святой человек! Ой-ой! – насмехается Рашид. – Ты истории арабов не знаешь? – издевается он. – В мусульманских странах близкие родственники женятся достаточно часто, а когда-то это было даже предпочтительнее, мой ты умник.

У Муаида уже не осталось ни одного козыря в рукаве, он только гневно сопит. Нынешняя ситуация его очень беспокоит, ибо именно он сейчас является махрамом Мириам и должен заботиться о ее чистоте и репутации. Что ни говори, она по-прежнему замужем, а развод быстро не делается. По крайней мере этого не случится, пока она будет здесь. «Как я мог допустить это?! – осуждает он сам себя. – Как до этого дошло, что порядочная девушка под боком опекуна беззаботно занимается сексом?!» Муаида распирает от злости. Теперь, когда он уже уверен в их близких отношениях (Рашид, в принципе, ничего не отрицал), Муаид настроен покончить с этим возмутительным явлением. «Нужно как можно быстрее выслать родственницу домой, – решает он. – Если это настоящая любовь, чего я обоим в итоге желаю, то пусть их чувства пройдут испытание временем. Когда они уладят все свои дела, то смогут жить долго и счастливо. На свадьбу я даже могу подарить им эту ферму, – решает мужчина, и у него сразу улучшается настроение. Он очень любит двоюродных брата и сестру и хотел бы только одного – чтобы их связь была законной.

Началось. Спокойствие и безопасность лопнули, как мыльный пузырь. Ферма расположена в районе дороги, которая ведет на старый военный аэродром «Метига», мало используемый и заброшенный. Но сейчас, во время войны, он стал основным для воздушного флота Каддафи. Об этом знают силы НАТО, которые планомерно уничтожают все стратегические и военные объекты в стране, объятой бурей. Чтобы не дать возможности силам режима совершать полеты над Ливией, они бомбят это место день и ночь. В ответ с материка не заставили себя долго ждать приспешники Каддафи. Сейчас идет перестрелка. Автострада, ведущая на аэродром, полна лоялистов. На ней много постов полиции и военных, которые досматривают каждого проезжающего. В итоге ферма оказывается отрезанной от поставок лекарственных средств и продуктов. Врачи и медсестры уже не могут возвращаться на ночь в свои дома: нет смены дежурств. Телефонная связь прерывается. Пациенты и те, кто за ними ухаживает, находятся в ловушке.

– Мы должны как-то добраться до города. – Рашид с Махди и двумя докторами спорят, сидя на террасе. – У нас есть еще немного овощей, мешок кускуса, пара пачек макарон и банка тунца. Но уже завтра голод начнет заглядывать нам в глаза. А Муаид к нам не пробьется, нечего на это рассчитывать.