Один день - Дэвид Николс

— Что это было?

— Да так… музыку слушаю. Мы с Жасмин тут устроили небольшую вечеринку, верно, Жас? То есть Жасмин.

— Она не спит??!!

— Увы!

Сильви вздыхает:

— А ты что делал?

Курил сигареты, напился, накачал нашего ребенка снотворным, звонил старым подружкам, разгромил весь дом, танцевал и разговаривал сам с собой. Упал, как алкаш на улице.

— О, да ничего особенного, телевизор смотрел. А ты? Вы там развлекаетесь?

— Все нормально. Разумеется, все напились…

— Кроме тебя, конечно же.

— Я слишком устала, чтобы пить.

— Что-то там у вас тихо. Ты где?

— В своем номере. Решила прилечь немного, потом вернуться к остальным. — Слушая ее голос, Декстер оглядывает простыни, залитые молоком, раскиданные повсюду игрушки и книги, пустую бутылку от вина и жирный стакан. — Как Жасмин?

— Улыбается. Правда, дорогая? Мамочка звонит. — Он прижимает трубку к уху Жасмин, но дочка молчит. Никому не весело, поэтому он убирает трубку. — Это опять я.

— Но ты с ней справляешься?

— Конечно. А ты во мне хоть на минуту сомневалась? — Молчание. — Возвращайся к подругам.

— Пожалуй, так и сделаю. Завтра увидимся. Буду к обеду. Даже не знаю, когда точно, часов в одиннадцать, может…

— Хорошо. Ну, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Декстер.

— Я люблю тебя, — говорит он.

— И я тебя.

Она уже собирается завершить разговор, но он чувствует, что должен сказать ей еще кое-что.

— Сильви? Сильви? Ты слушаешь?

Она подносит телефон к уху:

— Да?

Он сглатывает слюну, проводит языком по губам.

— Я просто хотел сказать… хотел сказать… я знаю, что пока у меня не очень хорошо все это получается — быть отцом, семьянином. Но я работаю над этим, стараюсь, как могу. Я исправлюсь, Сильви. Обещаю.

Его слова, кажется, заставили Сильви задуматься, потому что она отвечает не сразу и голос ее слегка напряжен.

— Декс, — говорит она после паузы, и он слышит, что голос ее слегка напряжен, — у тебя все хорошо получается. Мы просто еще только учимся быть родителями, только и всего.

Он вздыхает. Почему-то он надеялся на большее.

— Ты возвращайся на вечеринку.

— До завтра.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Сильви прерывает соединение.

В доме вдруг становится очень тихо. Жасмин уснула на его коленях, и он целую минуту сидит неподвижно, слушая, как в голове шумит кровь и вино. Подступают страх и одиночество, но он отгоняет их, встает и подносит к лицу спящую дочь — та обмякла, как котенок. Он вдыхает ее запах — молочный, почти сладкий. Его плоть и кровь. Плоть и кровь. Эта фраза так банальна, но бывает, что, глядя в лицо Жасмин, он вдруг видит в ней себя и понимает, что это правда, и не может поверить. В ней теперь навсегда есть его частичка. Он осторожно кладет ее в кровать.

Направляясь к выходу, он наступает на пластикового поросенка, который больно врезается ему в ногу, острый, как осколок, и, выругавшись себе под нос, выключает свет в комнате.

* * *

В десяти милях к востоку по берегу Темзы, в Вестминстере, в номере отеля его полностью обнаженная жена сидит на краю кровати, держа телефон в обмякшей ладони, и начинает тихо плакать. Из ванной доносится звук льющейся воды. Сильви не нравится ее собственное лицо, когда она плачет, поэтому, когда звук прекращается, она торопливо вытирает глаза тыльной частью руки и бросает телефон на ворох скомканной одежды на полу.

— Все в порядке?

— Ну… вообще-то не очень. Кажется, он был пьян.

— Уверен, с ним все в порядке.

— Да нет, он был совсем пьяный. И говорил как-то странно. Наверное, мне стоит вернуться домой.

Кэллум завязывает халат, подходит к Сильви, наклоняется и целует ее обнаженное плечо.

— Говорю тебе — уверен, с ним все нормально. — Она молчит. Он садится и снова ее целует. — Попробуй о нем забыть. Расслабься, Хочешь еще выпить?

— Нет.

— А прилечь?

— Нет, Кэллум! — Она сбрасывает его руку. — Ради бога, отстань от меня!

Он борется с желанием сказать грубость, потом поворачивается и снова идет в ванную, чтобы почистить зубы, — надежда весело провести вечер испарилась. У него возникает ужасное предчувствие, что ей захочется высказаться: «Это несправедливо, больше нельзя так продолжать, думаю, я должна ему все рассказать» — и так далее. Какого черта, возмущенно думает он, я и так уже взял парня на работу. Неужели этого мало?

Кэллум полощет рот, сплевывает, возвращается в комнату и плюхается на кровать. Потянувшись за пультом, принимается сердито переключать кабельные каналы, а миссис Сильви Мэйхью так и сидит на кровати, смотрит в окно на огни вдоль берега Темзы и думает, как ей поступить с мужем.