Один день - Дэвид Николс

— А ты пока не нашел работу?

— Да нет. Мы сдаем этот чертов дом в Ричмонде и мою квартиру — этим и живу. — Он допил остатки кофе и устремил взор на канал. — Не знаю, Эм. Полтора года назад у меня была семья, карьера — ну, не то чтобы карьера, но перспективы. Мне до сих пор работу предлагают. Микроавтобус, чудесный маленький домик в Суррее…

— Ты же его ненавидел.

— Не ненавидел.

— И микроавтобус тоже.

— Ну да, ненавидел, но это же было мое! А тут вдруг очутился в конуре в Килберне с половиной свадебных подарков, и… ничего у меня не осталось. Лишь я и хренова туча кастрюль. Жизнь кончена.

— Знаешь, что тебе надо сделать?

— Что?

— Может… — Она сделала глубокий вздох и взяла его за руку. — Может, тебе попросить Кэллума снова взять тебя на работу? — Он округлил глаза и отдернул руку. — Да шучу я! Шучу! — Эмма рассмеялась.

— Что ж, я рад, что крушение моей семейной жизни тебя так забавляет, Эм.

— Меня это вовсе не забавляет. Просто мне кажется, что не стоит так драматизировать.

— Я не драматизирую, а просто говорю тебе как есть.

— Жизнь кончена?

— Я имею в виду… Не знаю. Просто… — Он снова посмотрел на воду и театрально вздохнул. — Когда я был моложе, мне казалось, что нет ничего невозможного. А теперь кажется, что я уже ничего не могу.

Эмма, в жизни которой все было наоборот, просто ответила:

— Не так все плохо, как тебе кажется.

— По-твоему, есть в этом и что-то хорошее? Когда твоя жена уходит к лучшему другу?

— На самом деле Кэллум не был твоим лучшим другом. Вы же несколько лет не общались. Я просто хочу сказать… Ну, прежде всего, ты живешь вовсе не в конуре в Килберне, а в совершенно нормальной двухкомнатной квартире в Вест-Хэмпстеде. Да я бы убила за такую квартиру. И все равно это временно, пока твоя старая квартира не освободится.

— Но через две недели мне исполнится тридцать семь! Обо мне уже почти можно сказать — он в возрасте!

— Про тридцатисемилетних говорят, что им за тридцать! Тебе же еще не сорок. И пусть в данный момент ты безработный, ты же не живешь на пособие, в самом деле! Между прочим, тебе очень повезло, что у тебя есть доход от аренды квартиры. К тому же многие решают поменять карьеру в уже зрелом возрасте. Ну, приуныл немножко, с кем не бывает; но ведь ты не был счастлив в браке, Декс. Мне ли не знать — мне постоянно приходилось это выслушивать! «Мы никогда не разговариваем по душам, не смеемся, все время сидим дома…» Я понимаю, тебе тяжело, но пройдет время, и ты будешь воспринимать все это как возможность начать все с начала! Начать с нуля. Ты можешь заняться чем угодно, надо только принять решение…

— Чем, например?

— Даже не знаю… вернуться на телевидение? Снова попробовать себя в качестве ведущего? — Декстер застонал. — Или освоить одну из закадровых профессий. Продюсер, к примеру, или режиссер. — Декстер поморщился. — Или… или фотограф! Ты же раньше только и твердил о том, что хочешь стать фотографом. Или что-нибудь связанное с едой — ты мог бы… я не знаю… ну, в общем, делать что-нибудь, связанное с едой. А если ничего не сработает, у тебя всегда есть твой троечный диплом по антропологии! — Она ободряюще похлопала его по ладони. — Антропологи всегда нужны. — Он улыбнулся, но потом вспомнил, что не должен улыбаться. — Ты здоровый, способный, финансово независимый, умеренно привлекательный молодой отец, которому чуть больше, чем немного за тридцать, и чуть меньше, чем сорок. Ты… в порядке, Декс. Тебе просто нужно вернуть уверенность в своих силах.

Он вздохнул и снова посмотрел на канал:

— Так это была твоя воодушевляющая речь?

— Именно. Подействовало?

— Мне по-прежнему хочется утопиться в канале.

— Может, тогда пойдем? — Она оставила деньги на столике. — До моего дома еще минут двадцать в ту сторону. Можем пойти пешком или взять такси. — Она начала вставать, но Декстер не двинулся с места.

— Хуже всего то, как мне не хватает Жасмин. — Эмма снова села. — Я просто с ума схожу, стоит мне подумать о том, что я даже не смог стать хорошим отцом.

— Брось…

— А так и есть, Эм… отец из меня совсем никчемный. Мне не нравилось им быть и не хотелось им быть. Всё время, пока я и Сильви изображали идеальную семью, я только и думал: это ошибка, это не для меня. Я думал: боже, как я хочу снова нормально высыпаться, иметь возможность уехать на выходные или просто уйти из дому допоздна, развлечься! Я хотел быть свободным, сбросить с себя обязательства. И вот теперь моя мечта сбылась, и всё, что я делаю, — сижу среди неразобранных картонных коробок и скучаю по дочке.

— Но вы же видитесь.

— Один паршивый денек с ночевкой раз в две недели?

— Но ты мог бы видеться с ней чаще, попроси ее мать, чтобы оставляла ее на дольше…

— Я так и хочу! Но ты бы видела ужас в ее глазах уже сейчас, когда ее мать уезжает, словно она хочет сказать: «Не оставляй меня здесь, с этим странным унылым дядькой». Я покупаю ей столько подарков, на это уже грустно смотреть — целые горы, каждый раз, когда она приезжает, точно каждый раз Рождество. Потому что, когда мы не открываем подарки, я попросту не знаю, что с ней делать. Когда мы не открываем подарки, она просто начинает плакать и звать мамочку, подразумевая мамочку и этого придурка Кэллума. И я даже не знаю, что ей покупать, потому что каждый раз, когда вижу ее, она уже совсем другая. Казалось бы, прошла всего неделя, десять дней, а она так изменилась! Она уже ходит, а я даже не видел, как она сделала первый шаг. Разве это правильно? Разве мог я такое пропустить? Ведь это моя забота, моя. А ведь я даже ничего плохого не сделал, и вот вдруг… — Голос Декстера дрогнул, и он умолк. Но тут же сердито продолжил: — А этот ублюдок Кэллум может проводить с ними сколько угодно времени в своем прекрасном особняке в этом долбаном Поттерс-Бар…

Но прилив гнева не мог скрыть дрожь в его голосе. Декстер резко замолчал, закрыл ладонями нос и широко раскрыл глаза, словно пытаясь не чихнуть.

— Ты в порядке? — спросила она, положив руку ему на колено.

Он кивнул.

— Я не все выходные буду таким, обещаю.

— Я не против.

— Я против. Это унизительно. — Он резко поднялся и взял сумку. — Прошу тебя, Эм. Давай о чем-нибудь другом поговорим. Расскажи что-нибудь. О себе.

Они зашагали по берегу канала, обогнули площадь Республики и свернули к востоку, на Рю Фабур-сен-Дени. Эмма рассказывала о работе:

— Вторая книжка — это продолжение. Вот какое у меня богатое воображение! Уже три четверти книги готовы. Джули Крисколл едет в школьный экскурсионный тур в Париж, влюбляется во французского мальчика, и ее опять ждет куча приключений — сюрприз, сюрприз! Это мое объяснение, почему я в Париже. Исследую местность.