Привет, викинги! Неожиданное путешествие в мир, где отсутствует Wi-Fi, гель для душа и жизнь по расписанию - Хелен Расселл

Дышу…

Я вспоминаю, как родилась Шарлотта. И Томас. Даже тот день, когда мама с папой привезли Мелиссу из больницы.

Дом теперь меня не страшит, я это вижу – и это теперь не просто строение. Он внутри нас. И всегда был там. Мне кажется, что сейчас я наконец-то вернулась домой в свое тело. К себе самой.

Я понимаю, что плачу: по лицу скатываются огромные жирные слезы счастья вперемешку с потом. Не говоря ни слова, Мелисса придвигается ближе и берет меня под руку. Я смотрю на нее и говорю одними губами:

– Все нормально.

Инге выливает еще один черпак на шипящую печь, а потом – когда я почти уверена, что у меня вот-вот сгорят веки – нас выводят на холодный вечерний воздух, подводят к причалу и говорят прыгать.

Неделю назад это привело бы меня в ужас. Но после эпического приключения прошлой ночи и спустя семь этапов посвящения в викинги погружение в ледяное Северное море кажется пустяком.

Первой прыгает Инге, за ней Триша, потом Марго – она вполне благоразумно предпочитает погрузиться в воду, держась за основание пирса, чтобы не рисковать утонуть в третий раз за сутки. Мы с Мелиссой вместе забегаем в море с разбега, и когда мои пальцы ног касаются воды, я невольно вскрикиваю. Наше барахтанье сопровождается истерическим смехом, после чего мы бредем обратно, растирая побагровевшую от холода кожу.

После очередного сеанса в сауне процесс повторяется, а на третий раз морская вода уже даже не кажется холодной.

Мы вместе поддерживаем Марго и в совершенно неэлегантном синхронизированном движении отрываем ее от деревянной опоры и увлекаем в открытое море. А потом просто держимся на поверхности, как парящие на ветру листья или животные, которые наконец-то обрели свой настоящий дом.

Мы выходим на берег вместе под лунным светом; превратившиеся в бабочек переродившиеся куколки.

И тут появляются березовые прутья.

– Ого! – не могу сдержать я восклицания, и даже Мелисса выражает некоторое удивление.

– Порка делает кожу мягче, – объясняет Инге, размахивая самодельной розгой.

– Я пользуюсь отшелушивающими перчатками для душа, – с тревогой в голосе говорит Марго. – Они не подойдут?

– Нет! – настаивает Инге.

Триша храбро вызывается на процедуру первой, но тут же предлагает, чтобы всем разрешили «попользоваться плетью» – как в качестве исполнительниц, так и в качестве принимающих. Так мы и поступаем. К ощущению, когда тебя хлещут прутьями, надо еще привыкнуть, но после упоминания «Пятидесяти оттенков серого» и нескольких криков и стонов я начинаю ощущать некоторое удовольствие от такой экзекуции.

Для справки: я выпорола девушку, и мне понравилось.

После Триша с Мелиссой сравнивают мягкость кожи, а Инге достает из холодного ящика несколько больших свертков фольги и кидает их на раскаленные угли. Несколько минут спустя ужин готов. В английском языке нет слов, которыми можно описать чувства женщин, не евших целый день. Несколько минут спустя мы разворачиваем закоптившиеся свертки и находим в них толстые, шипящие и восхитительно пахнущие… сосиски.

– Я до сих пор вегетариа… – начинаю я, а потом думаю: «Какого хрена!»

Позабыв про все предыдущие нарушения диеты, я набрасываюсь на сочный корм.

– Так это тоже типа традиции? – спрашивает Мелисса сквозь полупрожеванную свинину.

– Прошу прощения? – спрашивает Инге.

– Сосиски в сауне?

– А, да. Традиционно приготовляемые на углях и традиционно поедаемые на месте.

– В обнаженном виде? – удивленно спрашиваю я.

– Конечно, – кивает Инге, откусывая очередной кусок.

Насытившись сосисками, мы выходим обратно на ночной воздух, и в сумерках перед нами вырастает медведеобразная фигура в серой шапочке: Отто.

– О, Отто нравится за нами подглядывать… – ухмыляется Мелисса, после чего берет его за руку и ведет к лесу, чтобы в последний раз позаниматься своими «делишками».

Отто не сопротивляется, и оба они тут же переходят на бег, чтобы не тратить время зря.

Пока Инге с Марго опустошают глубины холодного ящика, Триша появляется с бумбоксом, похожим на те, что в последний раз продавались в 1980-х годах.

– Нашла в сарайчике! – восклицает она в восторге. – Проверим?

Нажав на скрипучую кнопку кассетного проигрывателя, мы в награду получаем сорок пять минут лучшего скандинавского ретро-попа, какой только можно было отыскать.

Абсолютно голая Триша показывает нам некоторые из своих лучших движений, включая «отжимания в воздухе» и «танцы с двумя поднятыми вверх пальцами». Все это проделывается в таком восторге и без всякого стеснения, что я не могу сдержать улыбку, как и остальные. Поэтому, когда к ней присоединяются Инге и Марго, демонстрирующие столь же неловкие прыжки и ужимки, вслед за ними то же самое делаю и я. И я никогда еще в жизни не ощущала себя настолько свободной.

Мелисса возвращается с очень серьезными «кнуллруффсами», и на ее лице большими буквами напечатано «секс». На ней снова ее кофта, но больше ничего. Она хватается за воображаемые лацканы, показывая, что коэффициент успеха ее полиэстерного джемпера нисколько не уменьшился. Я отвечаю ей одобрительным кивком и ухмылкой. Выразив удовлетворение тем, что вечеринка в полном разгаре и все отрываются, «как лягушка в носке», она присоединяется к безумным пляскам, вращаясь и гудя, словно пьяная пчела. Потом начинается черед песен – Инге заявляет, что это тоже самая что ни на есть традиция викингов. Чувствуя себя спокойной и расслабленной и в то же время гораздо более здоровой и сильной, чем обычно, я открываю свой рот и начинаю петь – впервые с тех пор, как в подростковом возрасте перестала подражать Уитни Хьюстон в душе. И голос у меня, как я понимаю, довольно громкий. «И довольно плохой», – со смирением признаю я. В конце концов мир поп-музыки ничего не потерял, лишившись моих услуг… Вполне возможно, Мелисса была права, когда утверждала, что я «горланю как сумасшедшая». Но ощущения от этого великолепные, а это, как я теперь знаю, самое главное. Мы поем, танцуем и кружимся, а потом падаем, истерически хохоча, пока у нас не начинают болеть скулы.

– Ну как, классно провела время? – спрашиваю я Мелиссу. – Судя по твоему виду, да.

– Очень классно, спасибо, – кивает она, и я улыбаюсь.

Я рада за нее. И также понимаю, что сама я давно не выглядела такой сияющей. «Есть над чем поработать», – думаю я.

– Ты будешь скучать по Отто? – спрашиваю я.

Моя сестра пожимает плечами.

– Да. Но справлюсь.

И я ей верю. Я обнимаю ее, и наше объятие перерастает в борьбу (это она так задумала, не я), пока одна из нас (я) не оказывается с песком во рту.

Пока Инге судит конкурс кувырков «колесом», который, похоже, начала Марго (старые привычки так легко не уходят), я беру Мелиссу под руку и пользуюсь возможностью отвести ее в сторону на давно назревший сестринский разговор по душам (новая степень «глубоких и плодотворных» отношений).