Золотая ослица - Елена Черникова

- Опасности нет, мы ваши друзья...

Участники похода принялись оглядываться; лишь У, набычившись, злобно примолк и отвернулся, первым смекнув, что именно произошло здесь в его непродолжительное боевое отсутствие.

Незаметно стал прибывать свет, ушел запах озона, комната засверкала, проявилась - и взорам открылась удивительнейшая картина.

Мебель, стены, потолок, всё крупное и мелкое, твердое и мягкое, - всё в этой громадной комнате было прозрачно-золотое. Всё сияло, как на солнце в июльский полдень, но не слепило глаз, а ласкало тактичными лучами. Воздух был чист, как в раю. Бестрепетная тишина звала к неспешным размышлениям. Но участникам экспедиции было некогда думать.

- Что это? - потрясенный молодой Щ показал на золотой экран в дальней стене.

- А других вопросов нету? - ехидно поинтересовался из угла У.

- Господа. Рассаживайтесь, пожалуйста, - посоветовал мелодичный голос, прозвучавший теперь от экрана.

Все посмотрели на дальнюю стену. На экране медленно проступили контуры лица, золотистые локоны по плечам, свечение усилилось, и уже можно было разглядеть глаза и брови неведомого существа, тонкий нос, узкий овал, но все - как за дымкой, как мираж, но прекрасный, успокаивающий мираж. И властный - что почувствовали все. Даже Альматра, еще не пережившая своего собственного поведения, успокоилась и положила ладонь на руку севшего рядом с нею Ч.

Т встал за спиной бывшего друга, придерживая связанного юбиляра за воротник. Ш, сжимая трость, сел на диван рядом с молодым Щ, жадно вглядывающимся в экран.

- Эта долгая история, к которой все вы так или иначе причастны, подошла к завершению, - негромко сказало лицо на экране. - Больше ничего не произойдет, мы позаботились об этом...

- Кто вы? - вежливо спросил Ч.

- Как и у вас, у нас есть полные имена. Но для ясности давайте назовем меня Ь, а моего коллегу - Ъ. Так назвала нас Ли. Посмотрите в левый угол.

И все вдруг заметили стоящего в углу высокого дородного красавца в золотистом плаще до пола, беловолосого, с крупными строгими чертами, длинной бородой и усами. Он наклонил голову, приветствуя собрание, и сказал:

- Мы очень редко вмешиваемся в земную жизнь, поскольку у вас очень сильно развиты представления о добре и зле. Справедливость стала здесь почти юридическим понятием, а люди - слепым орудием в руках понятий. Мы вынуждены были вмешаться именно сегодня, когда хозяин данного дома убил свою гостью...

Крик Т, грохот стульев, визг Альматры заглушили его речь.

- Прекратите! - великан в мгновение ока проник в эпицентр драки и разнял мужчин, набросившихся на позеленевшего тщедушного У. - Он уже наказан. Мы уничтожили его лабораторию. - Ъ вернулся на прежнее место.

- Он хотел нарушить логику жизни, если можно так выразиться. - Это сказал с экрана Ь.

- Вы молчите, господин У? - спросил великан Ъ. - Правильно делаете. Вы, очевидно, поняли - кто мы. Лиит покинула этот мир. Для нее это настоящая свобода. На сей раз она ушла с чистой душой, без страстей, ушла туда, где её давно ждали. Мы внимательно следили за вашим изобретательством, господин У. Превосходная выдумка - ловить души, отбирать по своему произволу и строить абсолютно покорную нацию своих рабов безо всяких потрясений, договоренностей и прочих атрибутов коллективной жизни!.. Счастливое общество! Бессознательное и беспроблемное. Скажите, господин У, неужели вам было бы интересно руководить вечными детьми?

- Вы нарочно извращаете суть моего открытия? - на удивление спокойно спросил У, только что освободивший конечности от салфеток. - Если нарочно, то я огорчен. Если по недомыслию, то я рад, поскольку смогу повторить свое дело.

- Не сможете в любом случае, - сказал человек в белом халате, входя в комнату. Это был начальник лаборатории.

- Почему вы здесь? - крикнул У, сжав кулачки.

- У меня открылись глаза. Я хотел сам убить вас, но они, - начальник лаборатории кивнул на экран, - запретили мне. Когда лаборатория сгорела - быстро, за две секунды, дотла, - я почувствовал такое облегчение, такое счастье, что сразу понял всё...

- Что теперь будет с моим отцом? - встала Альматра. - И со всеми нами вообще?

- Ничего. Вы просто забудете всё это. Господин У будет писать стихи и ваять статуэтки. Он забудет, что был главным человеком в стране, он никогда больше не изобретет прибора для просеивания чего-либо. Его своеобразная диктатура не состоится. Вы, Альматра, наконец выйдете замуж за Ч, потому что вы его половина, просто забыли это. Вы тут тоже не впервые. Когда Ч звался Гедатом, вы уже любили его, но не смогли встретиться. Сейчас удалось.

Ч, закрыв глаза, вглядывался во что-то в себе, и в глубинах его воспоминаний проплывали тысячелетние видения, и где-то в пещерной тьме он вдруг нащупал знакомую худую руку девушки, трепещущую от нежности, и вспомнил ее губы, грудь и ноги. Открыв глаза, он вгляделся в Альматру - и еле удержался, чтоб не раздеть ее тут же.

- Вам, дорогой Т, придется тоже забыть Лиит, вы не заслужили горечи вдовства, а молодость и здоровье требуют... Рекомендую вам в сотрудники господина Ы, - великан указал на начальника лаборатории, оправляющего белый халат, - превосходного

работника, оставшегося без дела, без хозяина, без прошлого. Возьмите его в будущее, организуйте что-нибудь совместное, у вас получится.

Ы подошел к Т, состоялось рукопожатие. У смотрел на них,

и ему казалось, что его предали. Потерянная дочь, неверные друзья, глупые соратники, случайные гости и неслучайные подданные, - все отошли. Никого нет. Какое одиночество! - вдруг подумал У.

Его давно уже не интересовали женщины как сексуальный инструмент. Он не мог бы найти утешения в обычной любви...

- Не убивайтесь так горько, - прервал размышления юбиляра великан Ъ, - мы восстановим вам то, чего вы были столько лет лишены напрочь жестокой судьбой: настоящую мужскую потенцию. Вы сможете ухаживать за женщинами и любить их сколько вам заблагорассудится.

Все замерли, боясь рассмеяться, но господину У было не до смеха. Истошно, надрывно, с неподдельной тоской он возопил, падая на колени перед экраном:

- Только не это! Умоляю вас! Я никогда... - заплакал и ткнулся лбом в пол. Плечи его тряслись.

Лицо Ь на экране проступило ярко. Стали вырисовываться благородные очертания властного рта; сияние бездонных глаз притянуло к себе взоры всех - и втянуло в себя. Словно в полете над облаками в головокружительном царстве высоты понеслись и растворились все чувства и помыслы тех, кто смотрели сейчас на экран, смотрели и забывали, забывали и обретали, и все меркло, темнело, кончилось...

* * *