Нет такого слова - Денис Драгунский

Роберт Ричардович, сын известного английского коммуниста, жил в Москве еще с довоенных пор. Жена у него была артисткой, и поэтому он был своим человеком в театральных кругах. Однажды знаменитый режиссер Удальцов собрался на гастроли в Англию и решил потренироваться в разговорном языке. И вот ему позвонили и сказали, что в такой-то день и час к нему придет настоящий англичанин, любезно согласившийся дать несколько уроков. Но в этот самый день и час в кабинет Удальцова вдруг просунулся Роберт Ричардович.

– Хэлло, Боб, – сказал Удальцов. Они были хорошо знакомы. – Заходи. Только на минутку. Я тут жду одного товарища.

– А кого? – удивился Роберт Ричардович, которому было сказано явиться точно в это время.

Удальцов на всякий случай сказал:

– Срочное дело. По международной части.

– Хорошо, – кротко ответил Роберт Ричардович. – Он придет, и я уйду.

Поговорили о том о сем. Потом замолчали.

Удальцов молчал и боялся, что вот сейчас войдет англичанин и начнет разговаривать на разные свободные темы. А Роберт Ричардович не решался сам перейти к делу и тоже молчал.

Наконец Удальцов не выдержал и позвонил на проходную:

– Меня тут не искал, э-э-э, некий англичанин?

Роберт Ричардович спросил:

– Может быть, англичанин – это я?

– Ты?! – взревел Удальцов.

Он оскорбился, что вместо настоящего англичанина ему подсунули Боба. А тот тоже насмерть обиделся, что Удальцов не считает его настоящим англичанином.

Помирились они года через два.

И еще одна история.

Однажды, в середине пятидесятых, Роберт Ричардович стоял у ларька и пил пиво – коренастый, большерукий, вылитый московский пролетарий в старом драповом пальто. А мимо проходил поэт Миша Галкин, модный и изящный, в шляпе и начищенных ботинках.

– Хэлло, Боб! – закричал он.

– Здорово, Мишаня, – сказал Роберт Ричардович.

– Хау ар ю? – спросил Миша.

– Порядок, – ответил Роберт Ричардович.

– Дринкинг рашен бир? – не отставал полиглот Миша Галкин. – Ду ю лайк ит?

На самом деле все кончилось довольно интересно.

В Москве в этой семье царила жена-артистка, а Боб был при ней. Она была красавица, а Боб воспринимался в общем как юмористический персонаж. Потом они переехали в Лондон, и все перевернулось. Она стала робкая и забитая, а он сердился, что лампочка долго горит. У них не было газа, и она просила разрешения подогреть кофе на электроплитке.