Букварь - Владимир Лорченков

молча отдал еврею. Тот, прикрыв глаза, что-то бормотал, и старшина стал собираться.

— У вас, — не открывая глаз, сказал еврей, — доброе сердце, старшина.

— Нет, — подумав, намотал портянку и надел сапог Тимофей, — я не жалостливый.

Просто порядок люблю.

— Вы бы смогли пожертвовать жизнью ради любви? Ради женщины? — спросил

Мойше, и голова у него затряслась еще сильнее.

— Нет, — просто и четко ответил старшина. — Блажь все это. Старорежимная блажь.

Жизнью, товарищ Мойше, надо жертвовать за счастье людей. За справедливость. Вот

за это — пожалуйста. Берите.

— Ясно, — попытался кивнуть Мойше, но не смог, потому что голова у него будто

прыгала.

Старшина обулся, постоял немного, и неожиданно мягко спросил:

— Как вы выжили, Мойше?

— Мы, — так же просто, как ему чуть раньше старшина, ответил еврей старшине, -

прятались в подвале. Я и еще десять человек. Двое молдаване. Коммунисты, что ли.

Одна девушка. Признаю, она мне нравилась. Очень. Более того, я был в нее влюблен.

Да и сейчас влюблен. Родственников у меня нет. А деньги, признаюсь, были. Я в 17-м

не все роздал.

— Зачем вам в подвале деньги-то нужны были?

— Я платил за каждый день за каждого человека. А когда денег стало меньше,

платил сначала за девятерых, потом за восьмерых… Ну, и так до конца, когда денег

только на одного хватало.

— То есть, хозяин дома вас обманул? — уточнил старшина.

— Нет, — удивился еврей, — почему обманул? Он все делал по договору.

— Фамилия? — спросил старшина.

— Шмоиль, — растерянно ответил еврей.

— Не ваша, — улыбнулся старшина, — хозяина дома?

— Титулеску, — сказал еврей, и заплакал. — Вы бы видели, как она плакала, когда он

сказал, что к ней пришла подружка, и просит выйти в дом, поговорить. А она ведь все

понимала. Знала, что тех, за кого не платят, выдают. Вы бы видели. Как она… Как

смотрела… На…

Еврей захлебнулся в рыданиях. Старшина кивнул, и похлопал его по плечу:

— Вот за то, чтобы такого больше никогда не было, мы, советские милиционеры, и

готовы жертвовать жизнью. Спокойной ночи, Мойше.

На следующий вечер старшина советской молдавской милиции Тимофей Лорченков,

расстрелял за селом кулака Титулеску. Потом, припрятав под сеном в телеге винтовку,

два обреза, и револьвер, поехал в лес. Форму, так хорошо оттенявшую его синие глаза,

он не надел. За свои 28 лет двухметровый старшина не выпил и стакана водки, и ни

разу не курил. Потому сердце его билось ровно, и был старшина весел. До самого

поворота в лес.

— Дяденька, — вышла на поворот девчушка лет семнадцати, местная, судя по всему,

— не подвезете до Пырлицы?

— Садись, — недовольно ответил Тимофей, — только по быстрому, тороплюсь я. Как

звать-то тебя?

— Ирина, а фамилия моя будет Пяст. Из поляков мы.

Тимофей подумал, что, когда встретится с шайкой, выдающей себя за "охоту короля

Стаха", спрячет девушку в сене, пока с бандитами разберется. А в том, что разберется,

старшина не сомневался. Потому, когда повозка была уже в лесу, на узкой дороге, и в

километре от них послышался шальной свист, Тимофей не испугался. Спросил лишь:

— Парни, небось, местные озоруют?

— Ой, — прикрыла лицо руками девушка, — нет, дяденька, то не парни. То дикая

охота короля Стаха!

Тимофей Лорченков улыбнулся, и на всякий случай вынул из кармана пистолет. В это

время из-за дерева появился конь, вставший на дыбы, и безголовый всадник

прокричал:

— Выдай нам эту девушку, мужлан, и ступай с миром. Я, король Стах, хочу

покарать изменницу.

Вслед за ним появились и другие всадники. Глядя на них, Тимофей Лорченков понял,

что легенда о дикой охоте короля Стаха — не сказки, записанные в хрониках

фольклорного отдела Национального архива МССР, а быль. Всадники светились

желтым, нехорошим, светом. И были кто без головы, кто без руки, а у кого зубы

торчали на полметра вперед…

Но в 1944 году, во время Ясско-Кишиневской операции, лейтенант черноморской

морской пехоты Тимофей Лорченков видел вещи и пострашнее.

— Отдай девушку, — верещали мертвяки, — отдай ее и сту…

Старшина хладнокровно выстрелил в коня, бросил в упавшего всадника гранату,

соскочил с телеги, и перевернул ее, защитив девушку. Сам перебежал за дуб, и открыл

меткий огонь по противнику. Когда патроны кончились, пришлось применить кое какие

приемы самбо.

Спустя двадцать минут с легендарной дикой охотой короля Стаха было покончено.

И сам король, и двадцать его приближенных, наконец-то умерли навсегда. Девушка

Ирина и впрямь оказалась той самой наложницей Стаха, что предала его. В ходе

короткого допроса Ирина показала следующее:

— Мне 15 лет было, когда он меня у папеньки-крестьянина купил. Не любила я его

никогда. А он еще дрался, и пьяный постоянно ночевать приходил, бугай этакий! Вот я,

когда мне кошелек золотых дали, и убила его. О чем не жалею. И хвати мне ухо

выкручивать, дяденька, больно же, ай!

Через год Тимофей и Анна поженились. Несмотря на разницу в возрасте, жили хорошо

и счастливо. Вскоре после свадьбы Тимофей уволился из милиции.

Устроился егерем.