Все к лучшему - Джонатан Троппер

От врача я выхожу, как в тумане, в голове лихорадочно крутятся мысли о том, что у меня рак. Одно я знаю точно: пациент из меня получится аховый. Я не обнаружу в себе скрытых доселе запасов силы, никого не вдохновлю своим мужественным примером, не стану шутить над своей болезнью и откровенно о ней рассказывать, а когда у меня выпадут волосы, не буду носить прикольную шапку. Я не герой для документального фильма. Скорее всего, я превращусь в плачущего, блюющего доходягу, запрусь у себя в комнате, свернусь калачиком и буду себя жалеть, пока не перейду в небытие. Буду реветь, как большой ребенок.

Хочу к маме.

Мобильник сообщает, что у меня семь пропущенных вызовов. Посредник должен всегда быть на связи. Я подавляю мощное, практически природное инстинктивное желание проверить автоответчик. Все равно в таком состоянии я работать не смогу. Я таращусь на экран телефона, пытаясь понять, что же мне, черт побери, делать. Надо бы позвонить Хоуп. Ведь все нормальные люди, попав в передрягу, обычно звонят родным и близким, правильно?

Но когда я наконец решаю позвонить, пальцы сами набирают номер Тамары.

— Привет, это я.

— Зак! Что случилось, милый?

— Ничего, если я заеду?

— Конечно! Ты приедешь к ужину?

— Вообще-то я хотел уйти с работы и приехать прямо сейчас. Погулять с Софи в парке.

— Неужели ты сбежишь с работы? — удивляется она.

— Мне это не впервой, — отвечаю я.

— Отлично, — говорит Тамара. — Правда, я что-то не припомню, чтобы ты прогуливал работу. Что происходит?

— Ничего. Просто настроение паршивое.

— И ты решил от дождя забраться в пруд?

— Чего не сделаешь за компанию, — поддакиваю я.

— Что есть, то есть, — соглашается Тамара. — Ладно, приезжай. Я постараюсь тебе доказать, что твои проблемы по сравнению с моими — еще цветочки.

— Я на это рассчитываю.

Тамара смеется.

— Мы с тобой молодцы. Встретить тебя с поезда?

— Не надо. Я возьму машину Джеда. Буду примерно через час.

— Хорошо. Я к тому времени разбужу свое чудовище.

Джед держит свой кабриолет «лексус» в гараже за углом. Охранники меня уже знают; и мама, и Тамара живут в Ривердейле, поэтому машиной я пользуюсь чаще Джеда, который давно уже никуда не ездит. Понятия не имею, почему он до сих пор не продал автомобиль и каждый месяц платит заоблачную аренду за гараж. Наверно, когда деньги не проблема, ты готов платить просто за возможность пользоваться чем-либо, мне же подобное расточительство только на руку. Прежде чем отправиться за машиной, я принимаю душ и решаю побриться. Тамара наверняка меня обнимет и поцелует в щеку, и я не хочу, чтобы от меня разило.

После свадьбы Раэль с Тамарой планировали остаться на Манхэттене, но когда родилась Софи, в квартире стало тесновато, и они купили домик в Ривердейле, примерно в миле от того места, где прошло наше детство. Раэль бы никогда в этом не признался, но ему было приятно вернуться в Ривердейл: ему казалось правильным растить дочь в родном городке. Но когда он погиб, Тамара осталась одна в чужом городе, с дочерью и ипотекой — и понятия не имела, куда ехать и как жить дальше.

Дом Тамары. Она сидит в шортах и топике, положив ногу на ногу, на круглом кухонном столе, попивает диетическую колу и внимательно читает журнал «Пипл». Длинные темные волосы практически скрывают ее лицо. Тамару не интересуют разводы знаменитостей и подробности из личной жизни манекенщиц. Даже не взглянув на журнал, я понимаю, что она читает очередную душещипательную историю про детей, какую-нибудь маленькую девочку, получившую ожог 90 % кожи, когда в машину ее матери врезался пьяный водитель и автомобиль загорелся, или про страдающего редким видом лейкемии мальчика, чьи одноклассники в знак солидарности побрились налысо, или про подростка из Камбоджи, которому отдал свою почку вышедший на пенсию почтальон из Скрантона, штат Пенсильвания. С тех пор как умер Раэль, Тамара одержима историями о больных и умирающих детях. У Софи не осталось никого, кроме нее, и она смертельно боится, что не справится с воспитанием.

Я мгновенно охватываю взглядом ноги Тамары, пусть бледные и не очень стройные, но такие шелковистые на вид, плавные изгибы ее рук, переходящих в широкие, сильные плечи, крепкую грудь, стянутую топиком, но от этого не менее пышную. У каждой красивой женщины есть черта, которая первой бросается в глаза. У Тамары это губы, пухлые и такие румяные, что ни одной помаде сроду не сравниться. Выпяченные, точно вылепленные из воска, губы, казалось, совершенно непроизвольно складываются в решительную и чувственную полуулыбку. Разумеется, ее фарфоровая кожа и изумрудные глаза под темными густыми бровями тоже очаровательны, но губы просто сводят с ума: при первом взгляде на них испытываешь такое возбуждение, как если бы увидел Тамару голой. Приходится напоминать себе, что на самом деле она одета, и как-то сразу догадываешься, зачем мусульмане придумали паранджу. Красивые губы возбуждают не меньше, чем то, что у женщины под юбкой.