Все к лучшему - Джонатан Троппер

— Я видел в твоем отчете по текущим проектам, что ты ведешь поставку логотипов для «Найк», — замечает Билл, тщательно вытирая руки бумажным полотенцем.

— Да, верно, — отвечаю я. И лучше бы Биллу остаться в туалете, потому что, когда он узнает, что случилось, будет срать кирпичами.

— Что там, акриловые штампы?

— Нет, шелкография.

— А, — кивает он с видом знатока, демонстрирующим, что Билл прекрасно разбирается в шелкографии. — Поздравляю, Зак, — он берет следующее полотенце, — наладить контакт с «Найк» — большая удача. Буду внимательно следить за твоими успехами.

Он бросает взгляд в зеркало и разве что не достает компас и транспортир, чтобы поправить галстук.

— Спасибо, — цежу я, отчаянно мечтая, чтобы Билл поскорее ушел и я смог спокойно отлить в одиночестве.

Беззащитная розовая кожа, просвечивающая сквозь его редеющие волосы, напоминает о химиотерапии и облучении; по ЖК-монитору в моем мозгу плывет зловещее слово «рак».

Наконец Билл уходит, оставляя меня в облаке афоризмов. Желает мне «быть на высоте». Прежде чем пойти, необходимо научиться ползать. Одна голова хорошо, а две — лучше. И напоследок, уже на пороге туалета, произносит одно из своих любимых выражений: не бывает второго шанса произвести первое впечатление.

Я бросаюсь в кабинку, на ходу расстегивая молнию на ширинке. Моча снова привычного ярко-желтого цвета, и я приободряюсь, не замечая и следа бледно-ржавых утренних сгустков. Я чувствую, как уголки губ растягиваются в улыбке, а в груди, когда я застегиваюсь, поднимается облегчение. То, что случилось утром, — мелкое недоразумение, легкий глюк организма, не более. Однако, наклонившись, чтобы смыть за собой, замечаю в унитазе яркое пятнышко, жидкий красный зародыш с усиками, который кружится в водовороте, постепенно сливаясь с общим прозрачно-желтым потоком. Черт.

Я мою руки и думаю о том, как же выглядит опухоль.

Следующий час я провожу на медицинских сайтах в поисках ответа. Кровь в моче называется гематурией. Она может быть вызвана повреждением мочевыводящих путей, выходом почечных камней, но судя по тому, что болей у меня нет, можно исключить эти причины и задуматься о заболеваниях сосудов, почек, опухолях и, разумеется, раке мочевого пузыря. Звонит телефон. Я не беру трубку.

Вместо этого нахожу в КПК номер своего врача и звоню ему. Секретарша сообщает, что он занят, у него пациент. Подожду ли я? Разумеется. В трубке меня развлекает популярный кавер на песню Rolling Stones «Ruby Tuesday». Рубиново-красный, думаю я и снова вспоминаю про кровь в унитазе.

— Добрый день, Закари, — здоровается доктор Климан. — Как дела?

У меня нет никакого настроения обмениваться любезностями, и я без лишних слов рассказываю ему обо всем. Он задает мне несколько вопросов. Случалось ли такое раньше? Сколько примерно крови? Было ли мне больно? Потом на минутку отходит и возвращается с телефоном и адресом уролога.

— Доктор Лоренс Сандерсон. Парк-авеню. Сходите к нему как можно скорее.

— Вы думаете, это что-то серьезное?

— Может, и нет, — отвечает доктор не так уверенно, как мне хотелось бы. — Но необходимо проверить. Скажите доктору Сандерсону, что я попросил вас принять сегодня, хорошо?

Я вешаю трубку и тут же звоню урологу. Его секретарша, поворчав, все же находит окно и записывает меня на прием в обеденный перерыв.

— Но вам придется немного подождать.