Все к лучшему - Джонатан Троппер

В день своей гибели Раэль позвонил мне на работу.

— Вегас, детка, — сказал он.

— Что?

— Поехали в Вегас.

— Хорошо, — буркнул я. — Когда?

— Сегодня вечером.

— Угу, — рассеянно протянул я, не отрываясь от письма, которое печатал. — Не получится.

— Да ладно тебе, — хмыкнул Раэль. — Развлечешься. Молодой, холостой…

— Зато ты старый и женатый, — не остался в долгу я. — Не поеду.

— Заки!

— Раэли!

— Всю жизнь, сколько мы с тобой дружим, я уговариваю тебя поехать развлечься, — настаивал Раэль. — А ты вечно отказываешься. Я не отстаю, в конце концов ты сдаешься и в девяти случаях из десяти отрываешься круче меня. Давай сэкономим время, сделаем вид, что я тебя полчаса уговаривал, и закажем билеты.

— Что ж, в таком случае я сэкономлю тебе полчаса, — ответил я. — Потому что никакая сила не заставит меня сегодня вечером улететь с тобой в Вегас. У меня семь срочных проектов, а завтра вечером я ужинаю с родителями Хоуп.

— Да пошли ты их к черту, — не сдавался Раэль. — Это же Вегас!

— Придется забрать у тебя диск с «Тусовщиками».[3]

Раэль вздохнул.

— Заки!

— Раэли!

— Я знал, что ты откажешься, — признался он.

— Вот и хорошо. Рад, что я тебя не разочаровал.

— Поэтому мы едем в казино «Боргата» в Атлантик-Сити! — ликующе произнес Раэль, словно я только что выиграл в «Колесо фортуны» гостиный гарнитур.

— Шутишь? — переспросил я.

— Я серьезен, как сердечный приступ.

— Ну не знаю.

— Да ладно тебе, тряхнем стариной.

— Что-то я не припоминаю, чтобы мы с тобой шлялись по казино.

— Вот и зря, — ответил он.

— Терпеть не могу азартные игры.

— Не в них дело.

— Зачем тогда мы едем в Атлантик-Сити?

— Чтобы побыть вдвоем. Ты, я и дорога. Отдохнем, поболтаем, послушаем музыку, слопаем какую-нибудь гадость в придорожной забегаловке, попялимся на девчонок, с которыми никогда не переспим.

— А Джеда ты позвал?

— У него свидание.

— Ага, значит, его ты уговаривать не стал, решил взяться за меня.

— Джеда в казино лучше не пускать, просадит все деньги. Ты же сам понимаешь, что хочешь поехать.

Я вздохнул. Все равно Раэль не отвяжется.

— Ладно, поехали, — согласился я.

— Вот и отлично, — обрадовался Раэль. — Я заеду за тобой в семь.

— Раэли!

— Заки!

— А если бы я согласился полететь в Вегас?

Раэль рассмеялся.

— Шутишь? Тамара бы меня в жизни не отпустила.

Обычный человек, решив съездить в Атлантик-Сити, мечтает о двух вещах: выиграть в казино и заняться сексом со случайной знакомой в отеле. Причем абсолютно не факт, что либо в том, либо в другом ему повезет. Скорее наоборот: погнавшись за легкой наживой, он просадит от пятисот до тысячи долларов за двадцатипятидолларовыми столами для блэкджека, накачается разбавленным водой алкоголем и слезящимися от сигаретного дыма глазами будет рассматривать сухопарых официанток, которые снуют по залу в дурацких форменных платьях, открывающих приподнятые лифчиком усталые груди и ноги в телесных колготках, скрывающих варикоз. И даже решись он умерить свои требования, все равно не отважится пристать к этим женщинам, чей старательно-безучастный взгляд явно маскирует куда более живые чувства — раздражение, готовое в мгновение ока вылиться в бешеную ненависть к мужчинам: если есть что-то хуже отказа, так это резкий и громкий отказ с вызовом охраны. Поэтому обычный человек ограничивается щедрыми чаевыми, с деланно вежливой улыбкой сует десятидолларовую фишку в руку официантки, словно раскаиваясь за мелькнувшую в голове грязную фантазию о сексе в отеле, потому что на самом деле он не из таких. На следующее утро обычный человек придет на работу с похмелья, издерганный, неудовлетворенный, с саднящим от чужого дыма горлом и пустым кошельком, поскольку так до конца и не понял, когда удваивать ставку, а когда лучше переждать. Но спроси его спустя пару месяцев — и он уже снова готов ехать, аж глаза блестят при мысли о денежных и сексуальных успехах, которые его ждут. Я не понимал и не понимаю, в чем тут смысл, но какой-то неизвестный мне маркетолог явно заслуживает повышения.

У обычного человека хватает наивности полагать, будто его вечер в Атлантик-Сити завершится сексом в бесплатном люксе в отеле «Боргата», но он, по крайней мере, может быть твердо уверен, что не окажется посреди ночи вниз головой в разбитом BMW, с раздавленной рулевой колонкой грудью и внутренностями, проткнутыми его же собственными раздробленными костями. Вероятность этого равна нулю.

Мне хотелось бы думать, учитывая случившееся, что последние часы своей жизни Раэль отрывался на полную катушку с лучшим другом. Увы, это не совсем так. Дорого бы я дал, чтобы все сложилось иначе. Чтобы мы сорвали банк или проиграли, но легко, и посмеялись над собственным невезением, чтобы Раэль, не умолкая ни на минуту, оживленно рассказывал мне, как счастлив с Тамарой, как рад, что родилась Софи, чтобы мы вспоминали прошлое, чувствуя, как много значим друг для друга, смеялись шуткам, понятным только нам двоим, заигрывали с красивыми девчонками — словом, повеселились от души. Чтобы в последние остававшиеся ему часы Раэль жил полной жизнью. Но на самом деле поездка выдалась заурядная — ничем не примечательная вылазка двух трудоголиков, которые среди недели вдруг решили прокатиться в Атлантик-Сити. Мы позабыли бы о поездке в два счета, не закончись она так трагически. В первый же час мы продули в блэкджек несколько сотен долларов, отправились искать столы подешевле, но ничего не нашли. Раэль ворчал, что вот, мол, на каждом столе бесплатные коктейли, а он даже выпить толком не может, потому что ему еще нас домой везти, на что я раздраженно заметил, что надо было раньше думать. Мы посидели среди стариков и инвалидов за игровыми автоматами; в глазах мутилось от дыма и усталости. Тамара то и дело названивала Раэлю на мобильный — Софи капризничала, — и он, извинившись, уходил поговорить в какой-нибудь тихий уголок, потому что за грохотом автоматов ничего не было слышно. Спустив все, что хотели, мы нашли банкомат, сняли еще денег, проиграли и их, потом забрели в какой-то ночной клуб: сидели, пили коктейли и глазели на женщин, которые на нас даже не смотрели. Обоим хотелось домой, но никто не решался заговорить об этом первым, чтобы не признаваться себе в том, что вечер получился никудышный.