Свободен! - Пол Винсент

Это прозвучит наивно, но я никогда не обсуждал с Габи вопросы контрацепции. Когда ты подросток, ты сначала занимаешься сексом, а потом уже все обдумываешь. Но, по понятной причине, при встрече со взрослой женщиной ты считаешь, что она знает, что делает, и если предпочитает секс с презервативом, то наверняка скажет об этом. Кроме того, я был уверен, что видел в нашем доме ее таблетки. Я, правда, ни разу не замечал, чтобы она их глотала, но какая в сущности разница.

Кроме того, оставался вопрос менструации. По опыту (довольно ограниченному) я знал, что женщины, которые занимаются сексом во время менструации, не понимают тех, кто этого не делает, и наоборот. Мужчины обычно не проявляют любопытства и не спорят, они просто принимают женскую точку зрения на этот счет. Я думал, что у Габи эти периоды очень коротки, потому что у нее не было никаких признаков недомогания и она редко не интересовалась сексом.

Теперь возникал вопрос, когда она забеременела.

– Наверное, в самом начале, – ответила она. – Прости.

– Не надо извиняться. Я просто интересуюсь, вот и все. – Я ее обнял. – Это замечательно. – Но я не сказал этого сразу, потому слова прозвучали неубедительно.

Мы принялись обсуждать общие темы, связанные с родительскими обязанностями и нашим будущим, но скоро она неожиданно заявила:

– Вообще-то, мне не хочется об этом говорить. Я слишком потрясена.

– Ясно.

– Скажи, – проговорила она. – Почему ты не подошел, когда был недавно у меня на работе?

– Что?

– Ты заходил в мой бар, но даже не захотел со мной поговорить.

– Не понимаю, о чем идет речь, – заявил я.

Габриэль потерла лицо:

– Ты приходил в бар, где я работаю? Да или нет?

– Нет.

– Я бы тебя познакомила с коллегами. Там много людей, которые наверняка бы тебе понравились.

В глубине души мне очень хотелось спросить, была ли она беременна, когда решила выйти за меня замуж. Но такой вопрос был бы ей неприятен. Я достаточно знал об отношениях, чтобы понять, что для их сохранения иногда стоит поддержать женщину. Сказать что-нибудь простое и позитивное. Мне очень хорошо с тобой. Все чудесно, дорогая.

Прошло несколько дней, и я получил еще одно письмо. Думаю, именно в тот момент я испугался. Я слишком долго не отдавал себе отчета в серьезности проблемы. Любой человек заметил бы это раньше, но у чужих есть преимущество – со стороны видишь всю картину. Письма, визит бывшего мужа, или кто бы он ни был, сложности на работе. Но все это произошло не сразу, и этот период был наполнен большими переменами и волнениями; я был убежден, что рядом со мной восхитительная женщина, и меня ожидает блестящее будущее. Каждый новый день походил на жизнь в раю. Мы облетали окрестные скалы на маленьком самолете, арендованном Габриэль, устраивали пикники на соседнем пляже. Меня встречал запах Габи в комнате, где она только что была. Мы смеялись, попивая текилу, рассказывали друг другу о своей жизни, я гладил спину Габриэль и любовался ею. Чего еще я мог желать?

На конверте нового письма в левом верхнем углу стояла цифра четыре. Там было написано:

В основном красный с пятнами желтого в левой части. Бирюзовый и серо-бирюзовый справа. Оранжевый впереди. Самый лучший. Думаю, мой любимый, когда я смотрю вокруг и сравниваю.

Ни малейшего представления, что это могло значить. Я снова взглянул на конверт. Письмо отправлено в Испании. И набрано на компьютере. Я почувствовал, как из желудка поднялся ужас и прошел через диафрагму к груди. Я сделал несколько вдохов, стараясь сдержать слезы. Я страстно желал, чтобы все закончилось. Наверное, первые письма были слишком сюрреалистическими, чтобы принимать их за настоящую угрозу; как будто это происходило с кем-то другим. Но последнее послание переполнило чашу. Мне стало страшно до дурноты.

Я постарался сконцентрироваться. Целый час я смотрел на письмо, не понимая, что ищу. В нем не было ничего особенного; по-моему, бумага довольно дешевая, хотя вообще-то я в этом не разбираюсь. На свет – никаких водяных знаков. Буквы слегка растекались, особенно буква «О». Очевидно, письмо было напечатано на струйном принтере.

Я пытался проанализировать предложения. Что это может напоминать? Знаю ли я кого-нибудь, кто выражается в таком стиле? Нет. Письмо было намеренно составлено из разных отрывков, автором мог быть кто угодно.

В эти недели и месяцы больше всего раздражало то, что давление на нас было таким разнообразным и непоследовательным. Мне казалось, что маньяк должен иметь ясный план игры и применять одну тактику, например дышать в трубку или следить за Габи на улице. Но чем дальше, тем более поразительной и непредсказуемой становилась наша история.