И корабль тонет… - Владимир Гурвич

Дверь отворилась, и в комнату кошачьей походкой вошла Алла. Шаповалов посмотрел на нее. Вот кто ограничивает себя в еде. И, между прочим, правильно делает; если у него главный капитал — это его капиталы, то у нее — фигура. И ее надо беречь и дорожить, как ценным произведением искусства. И надо отдать должное этой цыпочке, как иногда в ласковое минуты называл он ее, она это не только отлично сознает, но и замечательно реализует в жизни. Они знакомы уже год, и за этот период он не заметил в ней ни малейших изменений. Лицо все такое же свежее, не кожа, а глянец, а на теле ни единой жировой складочки, словно бы все лишнее удаляет ножом.

Шаповалов вспомнил, как впервые ее увидел. Это было на показе мод в Париже. Едва она появилась на подиуме и прошла мимо него со своей кошачьей грацией, он понял, что хочет ее. Высокая — выше его на целую голову, стройная и при этом с большой грудью — редкое сочетание, которое в одно мгновение решило для него все. В тот же вечер он пригласил ее поужинать с ним.

Их беседа оказалась сугубо деловой. Алла сразу поняла его намерения и решила себя продать подороже. И весь вечер они обсуждали будущее соглашение, которое, если абстрагироваться от деталей — свелось к одному пункту — она предоставляет в его полное и безраздельное распоряжение свое великолепное тело, а он взамен обеспечивает ей роскошную жизнь. Встали они из-за стола очень довольные друг другом и спокойно разъехались по домам. В тот вечер ему даже не захотелось овладеть ей — больше грела сама мысль, что он теперь хозяин такого сокровища.

У Аллы был контракт с известным модельным агентством. Вначале его хозяин не хотел слышать об его разрыве — опытный взгляда Шаповалова не ошибся, мгновенно определив ценность этой девушки. А потому он предвидел такой оборот событий. Но когда его адвокат назвал сумму отступного, вопрос был урегулирован в одно мгновение.

И до сих пор у него не было причины жалеть о своем весьма дорогом приобретении. Алла оказалась не только замечательной любовницей, она была достаточно воспитана, образована, обладала хорошим вкусом, чтобы он мог показываться с ней в приличном обществе. Появление же с такой красавицей сразу же повышало его котировки, по крайней мере, у мужской половины. Эта женщина говорила о нем, о его возможностях больше, чем статьи в престижных журналах, которые стоили ему бешеных денег. Алла тоже стоила бешеных денег; тратить она их умела ничуть не хуже, чем перемещаться по подиуму. Но он не скупился; с его точки зрения она того заслужила. А коли так, пусть получит.

Но в последнее время Шаповалов кожей чувствовал, как что-то изменилось в ее поведении, в их отношениях. Внешне все шло, как и шло, но вот начинка их стало немножечко другой. Ему стала казаться, что Алла хочет чего-то большего, чем просто быть его подругой, даже, несмотря на умопомрачительные траты на нее. До сих пор они ни разу не обсуждали ее статус; его эта тема совершенно не интересовала, и он не собирался ничего менять, а Аллу, если и интересовала, то она не решалась ее поднимать. Но однажды она внезапно возникла. Правда, как и возникла, так быстро же исчезла. Но он запомнил этот мимолетный эпизод, потому что был уверен, что все произошло не случайно, а прорвалось затаенное.

Они находились в одной кампании, где Алла встретила свою знакомую по модельному агентству. В свое время ее тоже выкупил из этого рабства поклонник. Шаповалов неплохо знал его, хотя их бизнесы никогда не пересекались. И был не слишком высокого о нем мнения. Но он видел, как оказалась Алла неприятно поражена, когда узнала, что ее бывшая коллега по подиуму замужем за этим человеком.

В тот вечер у них состоялся разговор. Длился он не более двух минут, но такой раздраженной и злой Шаповалов Аллу еще не видел. Сказать ему напрямую то, что хотела, она не осмелилась, к тому же быстро взяла себя в руки и снова стала обычной. Но дело было сделано, Шаповалов уже знал, что на самом деле чувствует и о чем думает его подруга. Некоторое время он даже раздумывал над тем, а не отправить ли ее в отставку, дав приличного отступного. Но все же решил, что этот момент еще не пришел, сделать это он всегда успеет. К тому же он, пусть и без большой радости, но все же признавался себе, что до какой-то степени к ней привык. И хотя по его убеждению это вовсе не повод, чтобы не прогнать ее, пока этого не сделает. Но такая мысль поселилась в нем уже прочно, и оставалось ждать момента, когда она превратится в руководство к действию. Ему было даже любопытно, когда это произойдет.

— Я встретила на яхте эту девицу второго сценариста. Она ела. Что она тут делает?

Вопрос был задан абсолютно безучастным тоном, в нем даже не слышалось любопытства, но Шаповалов давно знал, что Алла хорошая актриса и умеет надевать на себя разные личины. Сейчас она играла роль человека, который интересуется вопросом исключительно ради чистой формальности. Но он был уверен, что дело обстоит совсем не так, и присутствие на корабле той девушки сильно интересует ее.

— Эту девушку зовут Мариной, — пояснил Шаповалов. — И она больше не девушка второго сценариста, сегодня утром она ушла от него. По крайней мере, так она мне сказала.

— Она встречалась с тобой?

Шаповалов заметил в ее глазах беспокойство.

— Что в этом особенного?

— Тебя желают видеть известные политики, бизнесмены, большие чиновники. Но далеко не всем им это удается. А эта девушка так легко к тебе пробралась.

Шаповалов усмехнулся, он подумал, что в словах подруги есть доля истины. В самом деле, этой Марине сказочно повезло. Но должно же в этом мире кому-то везти.

— Должно быть она везунчик.

Алла поменяла позу. Ее длинные голые ноги приблизились к его коротким волосатым и тоже голым ногам.

— И что ты решил?

— Ты о чем?

— Да о ней, — слегка поморщилась Алла.

— Что тебя так волнует этот вопрос?

— Совсем не волнует, — сделала вид, что обиделась Алла. — Но мы будем на яхте жить тесным кругом, надо же знать, насколько он тесен.

— Я разрешил ей здесь остаться. Пусть побудет.

— Зачем?

— Не знаю, — задумчиво произнес Шаповалов. — Посмотрим. Иногда вроде бы не нужный человек, а может пригодиться.

— Не представляю на что, — пожала плечами Алла.

— Да тебя просто заклинила на ней, — поддел ее Шаповалов.

— Вот еще. Но когда я не понимаю мотивы твоих поступков, мне хочется их выяснить. Вот, собственно, весь интерес.

Шаповалов улыбнулся. Как ловко она вывернулась, оказывается, ее интересует он, а не эта деваха. Все же в уме ей не откажешь. Наверное, это хорошо. Этот вопрос он задавал себе неоднократно, но к окончательному выводу так и не пришел. Иногда ум подруги вызывал у него опасение, иногда, наоборот, радовал.

— А вдруг я и сам не знаю мотивы своих поступков. В своей жизни я много раз поступал определенным образом и лишь через некоторое время понимал, зачем же я так сделал. И, между прочим, часто это были мои лучшие действия. А вот когда я долго чего-то готовил, обдумывал, то нередко совершал ошибки. Вот и с кино я точно также поступил, вдруг захотелось мне сделать фильм про себя, захотелось, чтобы он получил бы самый известный приз. Потому и собрал тут теплую кампанию.