Из серого. Концерт для нейронов и синапсов - Манучер Парвин

Общество и его законы тоже поступят с Эндрю нечестно? Как поступила Природа? Правила и законы определяют ответственность, но Природа определяет базовую активность мозга. Могут ли правила и законы общества доминировать над законами Природы внутри мозга? Может ли образование отделить мозг от Природы? Полностью укротить презренные инстинкты? Если нет, то в какой степени это можно сделать и в отношении кого? Превратить гомосексуалистов в гетеросексуалов, как утверждают некоторые, плохо знающие психологию и психиатрию? Кто или что является главным виновником трагедий? Война и преступления – это мазохизм Бытия? Бытиё занимается самобичеванием, приносит себе боль, калечит себя? Кажется, мы тонем в обмане и несправедливости.

Голые инстинкты Эндрю, животная ревность привели его к насилию над той, кого он любит сам, и над своим другом. Человеческие гены не делают невозможным каннибализм и другие отклонения от нормы – благодаря Богу или эволюции, которые сделали возможными эти возможности.

Внезапно я чувствую, как обжигающая мысль пронзает мой мозг. Я становлюсь одним из этих пациентов? Весь мир – психиатрическое отделение? Наши политические лидеры более опасны, чем большинство опасных пациентов на отделении? Бог биполярен, приказывая природе быть в этот час спокойной, а затем, в следующий, – штормовой и разрушительной?

Профессор права, Хашим, мой старый друг, согласился помочь Эндрю с решением юридических вопросов. Его жена Азита – какая-то моя дальняя родственница.

В любом случае ровно через две недели после стрельбы Эндрю судят. К сожалению, судья, ведущий это дело, не является моим старым другом. А что ещё хуже, то это тот же судья, который вынес приговор не в мою пользу, когда я попал в аварию на шоссе, соединяющем два штата, несколько лет назад. Дело было зимой, пострадало несколько машин, одна врезалась в другую, вторая – в третью, и пошла цепная реакция. Он выписал мне штраф за то, что я протаранил грузовик, который ехал передо мной, но ещё и за неуважение к суду, так как я задремал в зале суда. Теперь он выносит приговоры по преступлениям, не дорожным авариям. Взбирается по лестнице человеческих трагедий. Для него это – повышение по службе. Так что сегодня я отправляюсь в зал суда в мрачном настроении, которое связано ещё и с моими личными воспоминаниями. Я вижу Ванду и Брэдли и сажусь рядом с ними. Зал суда почти пуст. Кроме нас, присутствуют Хашим и женщина сурового вида в сером костюме. Я предполагаю, что она из прокуратуры. На тележке с колёсиками установлен огромный телевизор.

Вбегает доктор Ашана Васвани и садится рядом с входом в зал суда. Вскоре также вбегают доктор Рутковский и Джульетта.

Теперь лысый сотрудник суда включает большой телевизор. Мы видим Эндрю в оранжевом комбинезоне, он сидит на оранжевом стуле. Изображение плохого качества, поэтому его лицо тоже выглядит оранжевым.

– Он выглядит, как большая тыква, – шепчу я Ванде. – Поэтому боюсь, что сегодня всё будет скорее напоминать Хэллоуин, а не Пасху.

Ванда пытается меня успокоить, похлопывая по плечу.

Но я не успокаиваюсь.

– Почему Эндрю должен сидеть в телевизоре? Они считают его слишком опасным, чтобы допустить личное присутствие?

– Так просто безопаснее и экономичнее, – говорит Брэдли.

– Если считать все расходы и пользу, то может оказаться не так и экономично, – отвечаю я.

– Это вы экономист, доктор Пируз, – шепчет он мне.

Теперь тот сотрудник, который включал телевизор, заставляет нас встать. Судья заходит стремительно и выглядит, как Бог в тот день, когда узнал, что Адам нарушил правила и съел яблоко. Он хмурится, глядя прямо на меня. Или, по крайней мере, у меня создаётся ощущение, что он хмурится, глядя только на меня.

Выясняется, что, к счастью, я зря боялся. Подключение электроники – просто формальность, чтобы информировать и инструктировать обвиняемого. Учитывая просьбу Ванды и Брэдли о снисходительности, Эндрю обвиняют только в мелком преступлении, и ему выносится условное наказание. Он должен раз в неделю посещать судебного психиатра и также раз в неделю отмечаться у инспектора по надзору за условно осуждёнными. Он также должен выполнить общественные работы, принимать таблетки и держаться подальше от Ванды с Брэдли. Это всё.

Таким образом, в этот июньский день, который приносит удовлетворение, Эндрю Эшкрофт становится свободным человеком. Нет, не свободным от своей душевной болезни. Не свободным от стыда, сожалений и страхов. Не свободным от ревности и чувства потери. Но свободным от запертых дверей. Свободным от оранжевых комбинезонов. Он – изгнанник, как и я, свободный, но утративший связи. А я не свободен от демонов у себя в голове.

Доктор Рутковский и Джульетта машут всем на прощание и убегают. Мы с Ашаной идём к полицейскому участку встречать Эндрю. Ашана обнимает Эндрю по-матерински и шепчет ему:

– Твои крылья вскоре заживут, и ты снова полетишь.

Я обнимаю Ашану, прощаясь.

Я везу Эндрю в его квартиру, но вначале захожу вместе с ним в бакалейную лавку. А затем я уезжаю, на глаза у меня наворачиваются слёзы, всё перед ними расплывается, и я бессознательно включаю дворники, словно лобовое стекло – это моё лицо, а по нему стекают слёзы. С чувством облегчения я разговариваю сам с собой:

– Эндрю свободен, и я чувствую себя свободным от одного из моих демонов.

Перед тем, как покинуть зал суда, Ванда с Брэдли пригласили нас с Ашаной на обед. Но я извинился и отказался. Я сказал им, что у меня большой список дел. Это не ложь. Даже не ложь во спасение.

У меня на самом деле длинный список дел. Просто я не собираюсь их делать. Просто я не хочу находиться рядом с двумя влюблёнными людьми, когда я сам не могу находиться с человеком, которого люблю.

Поэтому я еду в книжный магазин «Бордерс». Не для того, чтобы провести вторую половину дня, играя в кафе в шахматы с Али Резой, а для того, чтобы провести это время, читая научные журналы. Продавцы позволяют мне их читать перед тем, как решить, стану я их покупать или нет, при условии, что я не буду капать на них «эспрессо». Это означает, что я, вероятно, купил в «Бордерс» больше журналов, чем кто-либо ещё в Америке.

В «Американском учёном» напечатана статья, посвящённая нанотехнологиям – науке построения микроскопических машин из молекул и атомов, иллюстрация к ней дана на обложке журнала. Очевидно, всё становится меньше по мере того, как Вселенная становится больше, – по крайней мере, в относительном выражении.

Как бы мне хотелось, чтобы меня можно было поместить в машину и сжать до исследователя пещер наноразмера, чтобы я мог забраться в разум Эндрю и посмотреть, что там сейчас происходит. И как бы мне также хотелось иметь крошечную машину времени, чтобы посмотреть, что происходило у него в голове перед тем, как он выстрелил в Ванду и Брэдли. Он преднамеренно в них не попал? Подсознательно? Или он не попал, потому что в тот день просто не мог хорошо прицелиться?

Конечно, я бы позволил Эндрю забраться ко мне в голову в виде ответной любезности. И, может, раз я уже пользуюсь футуристическими технологиями – нанотехнологиями и путешествиями во времени – я смог бы клонироваться и отправиться вместе с ним. Чтобы самому посмотреть, что там! То, что, по нашему мнению, мы знаем подробно и до конца, – это только часть того, что наши тело и мозг знают безоговорочно и полно, и это не является ещё полностью доступным для нашего сознания! Разве это не было бы фантастично – знать всё, что знают наши тело и мозг, чтобы функционировать правильно и удерживать нас среди живых? Если бы я мог и дальше отправляться на воображаемые обзорные экскурсии по мозгам и разумам других людей, то, думаю, смог бы сбежать из своей собственной ментальной камеры пыток.