Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения - Фредрик Бакман

Мама хохотала во все горло так долго, что Эльса всерьез забеспокоилась о колибри.

– Тебе известно, что ты самый ушлый ребенок на свете? – спросила мама.

– А то! – простонала Эльса.

А про себя подумала, что ей, конечно, очень приятно такое слышать, но все-таки маме надо больше общаться с людьми.

– Что пишет бабушка? – спросила Эльса.

Мама сжала губы:

– Просит прощения.

– Потому что была плохой мамой?

– Да.

– Ты простила ее?

Мама улыбнулась, и Эльса снова вытерла ее щеки гриффиндорским шарфом.

– Я пытаюсь простить нас обеих. Но я как «рено». У меня долгий тормозной путь.

Эльса обняла ее и не отпускала до тех пор, пока колибри не выбилась из сил и не ушла заниматься своими делами.

– Бабушка спасала чужие жизни, потому что в детстве ее саму спасли. Я узнала об этом только из письма. Бабушка сама была сиротой, – прошептала мама.

– Прямо как Люди Икс, – кивнула Эльса.

– Ты наверняка уже знаешь, где спрятано следующее письмо? – улыбнулась мама.

Что за вопрос. Конечно, знает. Эльса знала об этом всегда. Главное достоинство нашей сказки отнюдь не в том, что она полна неожиданных поворотов. Эльса совсем не дурочка.

Мама снова засмеялась. Строгая медсестра не выдержала и вошла в палату сообщить о том, что если они сейчас же не прекратят смеяться, то шланги могут выскочить. Новенькая, что с нее возьмешь.

Эльса встала. Мама ласково пожала ее руку.

– Знаешь, как мы назовем Полукого? Не Эльвир. Совсем по-другому. Мы с Джорджем поняли, как только нам его показали. Уверена, что тебе понравится. – Мама произнесла новое имя.

Она права. Эльсе оно нравится. Очень.

Спустя несколько минут она смотрела на него сквозь стекло. Он лежал в маленькой пластиковой коробочке. Или в большом контейнере для завтрака. Трудно сказать, на что это больше похоже. Малыш был тоже опутан шлангами, губы синие, а личико такое, будто он весь день бежал против ветра, но медсестры сказали, что это не опасно. Эльсе это не понравилось. Обычно так говорят, когда имеют в виду обратное. Эльса сложила ладони рупором и прошептала:

– Не бойся, Полукто! Теперь у тебя есть сестра. Все наладится. Все будет хорошо.

Эльса перешла на тайный язык:

– Я постараюсь тебе не завидовать. Я очень долго тебе завидовала, но теперь у меня появился приятель – Альф. У него тоже был младший брат, и они ругались всю жизнь. Не хочу, чтобы мы с тобой ругались всю жизнь, понимаешь? Надо работать над этим уже сейчас.

Кажется, Полукто все понял. Эльса прижалась лбом к стеклу.

– А еще у тебя есть бабушка. Она настоящий супергерой. Я тебе все про нее расскажу, когда мы вернемся домой. Молокомёт я отдала мальчику с синдромом, увы. Но я сделаю новый специально для тебя. Я возьму тебя с собой в Просонье, мы будем есть мечты, танцевать, смеяться, плакать. А еще мы будем храбрыми и научимся прощать. Мы полетим на облаконе, и бабушка будет ждать нас на лавочке в Миамасе и курить. А однажды к нам придет дедушка. Мы услышим его издалека, потому что он очень громко смеется. Так громко, что, наверное, нам придется построить для него восьмое королевство. Надо спросить у Волчьего Сердца, как будет «я смеюсь» на языке его мамы. И ворс тоже там будет. Тебе он понравится. Лучше ворса друга нет.

Полукто посмотрел на нее из своей коробочки. Эльса вытерла стекло гриффиндорским шарфом.

– У тебя отличное имя. Самое лучшее. Я расскажу тебе о мальчике, в честь которого ты был назван. Тебе он понравится.

Эльса еще постояла возле стекла, думая о том, что идея с колибри все-таки не самая классная. Пожалуй, пока что придется оперировать вечностями. Так проще. К тому же это напоминает о бабушке. Удерживает ее здесь.

Прежде чем уйти, Эльса снова сложила руки рупором и прошептала на тайном языке:

– Ты мой брат, и это самое великое приключение, Гарри. Самое-самое!

Будет так, как сказала бабушка. Все наладится. Все будет хорошо.

Когда Эльса вернулась в палату, врач, показавшийся ей знакомым, стоял рядом с маминой кроватью. Он молча ждал, понимая: Эльсе понадобится время, чтобы вспомнить, где она его видела. Наконец жетон провалился в отверстие и Эльса вспомнила, – как она могла забыть!

– Вы аудитор, – недоверчиво сказала она. – И пастор. Из церкви. Я видела вас на бабушкиных похоронах, вы были в костюме пастора!

– Да, я много кем был, – спокойно ответил врач с таким выражением на лице, какого отродясь ни у кого не было, пока поблизости находилась бабушка.

– И врачом? – спросила Эльса.

– Врачом в первую очередь, – ответил тот и протянул руку: – Марсель. Старый друг твоей бабушки.

– Эльса, – представилась Эльса.

– Я понял, – улыбнулся Марсель.

– Вы были бабушкиным адвокатом, – сказала Эльса так, будто помнила детали телефонного разговора в начале сказки, где-то в конце второй главы.

– Я много кем был, – повторил Марсель и протянул ей какую-то бумагу.

Текст, распечатанный на принтере, ворд, ни одной ошибки, – сразу ясно, что это писал сам Марсель, а не бабушка. Но внизу было что-то приписано бабушкиным почерком. Марсель сцепил руки замком – не без сходства с Бритт-Мари.

– Дом, в котором вы живете, принадлежал бабушке. Ты, наверное, и сама догадалась.

Эльса кивнула. Она совсем не дурочка, что нет, то нет. Марсель показал на документ.

– Бабушка говорила, что выиграла его в покер, хотя точно сказать не могу.

Эльса читала про себя, выпятив губы.

– И что? Он теперь мой? Весь наш дом?

– Пока тебе не исполнится восемнадцать, домом будет распоряжаться твоя мама. Но бабушка позаботилась о том, чтобы ты могла делать с ним все что угодно. Если захочешь, например, можешь продать квартиры в собственность. А если не захочешь, не продавай.

Брови Эльсы подползли к самой кромке волос.

– А зачем вы тогда сказали, что если все в доме смогут друг с другом договориться, то квартиры перейдут в собственность?

Марсель сложил руки.

– Если ты будешь против, то считай, что договорились не все. Бабушка была уверена, что, если все придут к единому мнению, ты исполнишь их волю и никогда не сделаешь плохо никому из своих соседей. Поэтому она все подстроила так, чтобы ты могла узнать их получше, прежде чем прочитаешь завещание.

Марсель положил руку ей на плечо.

– Это большая ответственность, но бабушка запретила мне передавать это дело кому-то другому. Она говорила, что ты «умнее, чем все эти психи вместе взятые». И добавляла, что королевство состоит из своих подданных. Сказала, что ты поймешь.